Читаем Крууга онлайн бесплатно
Женька достала платочек и вытерла нос. Ярик перевел взгляд от волн к расплывающейся Женьке: от холода нос у нее стал острым. Он хотел, чтобы она положила ему голову на плечо, – как тогда, когда познакомились. Чтобы вытащила из кармана что-нибудь ценное и спросила бы потом, что не так.
– Я приеду на Новый год, – сказала она.
Ярик слегка коснулся рукой головы – на лбу раздувалась шишка. Голова показалась чужой. Взглянул на Женьку – она смотрела на него теперь по-другому. Глаза стали другими: незнакомыми, непривычными. Лениво из-за тучи вылезло солнце – все вокруг стало розовым.
– Мы нарядим красивую елочку, а папа будет Дедом Морозом. – Продолжила Женька точно таким же голосом, которым говорила со своими братьями, а с Яриком никогда так не говорила. – Что тебе привезти?
Все было не то, все не то – нечего привозить. Хотелось только так, как было раньше. Мерзкая птаха вырвалась из груди, хотя сделала вид, что вылетела из леса. Криво пронеслась над берегом, размахивая мелкими крыльями. Влетела в луч солнца – на миг стала красной. Полетела в сторону озера – пускай летит, не зная, как приземлиться. Когда ее накрыло голодной волной, внутри стало пусто и просто.
– Лего, – ответил Ярик. – Привезите мне лего.
За семейным столом Тома всегда сидела слева от бабки, перед мисочкой с малосольными огурцами. От разваристой картошки к потолку поднимался пар.
Рядом – окно, в него можно смотреть на тяжелые облака и заводские трубы. Когда летом окно было открыто, вся пыль от завода летела на стол, и никто, кроме Томы, не замечал этого.
Местный дворник с заячьей губой как-то выдал, что в пыль превращается бессмысленно прожитое время. Больше дворник ничего особо и не говорил, только плевался и кашлял. Все обсмеяли его, а Тома эти слова запомнила: в конце концов, о пыли дворник должен знать больше всех.
За семейным столом сидели только женщины, ловко опрокидывая рюмки. От их рук пахло укропом, а от волос – поселковой дорогой. Пили за любовь, за семью и за деньги. Всю жизнь Томе хотелось выйти из-за стола, казалось, именно стол приносит беду, указывая: сиди, пугало, здесь твое место.
Уехать бы, убежать от этого «здесь» на самый край света. Взять с собой старшую сестру Катю, осеннее пальто с хлястиком и острые парикмахерские ножницы. На краю света будет счастье – ведь счастье измеряется расстоянием: чем дальше от семейного стола – тем счастья больше…
Но здешняя пыль навсегда оставалась тенью: между глаз, возле губ и в сердце. Пыль приносили с улицы домой, возили ее под языком, как в кармане, куда бы ни убегали. Больше здесь ничто не держало: Катя подшучивала, что в городочке отсутствует гравитация.
Но во сне Тома часто летала: в ее теле не хватало такого веса, который был у всего земного. Пролетала над зданием завода, где, как в муравейнике, копошились люди. Двигались шестеренки, скрипели рычажки, из труб тянулся белый пар – земля курила.
Зато летом по выходным Тома и Катя сбегали на дальний пруд-блюдце. Ждали желтый автобус № 1 на остановке, обклеенной объявлениями от земли до крыши. Ехали мимо горбатых домишек и вечно закрытой ярмарки, выезжали за высокий забор с кудрями колючей проволоки.
Уже на конечной остановке по небу быстрее двигались облака, Тома выпрыгивала из автобуса и бежала, размахивая руками. Если забраться на холм, посмотреть издалека – городочек казался слабым, собранным из бракованного конструктора.
У пруда Томе нравилось заглядывать в цветы и рассматривать их сердцевину. Родиться бы Дюймовочкой, питаясь не пылью – пыльцой, а после улететь на изумрудном жуке в сторону неба… Улететь, улететь и больше никогда не приземляться.
Тома говорила, как хочет улететь, но Катя слушала ее невнимательно, грызя ногти, ковыряя дырочки в свитере. Может быть, ее и так все устраивало, ведь Катя смогла бы жить даже в мятой коробке. Один раз только сказала, что городочек и семейный стол Тома увезет с собой вместе с пылью, а никакого края света не существует, как не существует ничего, чем человек себя утешает.
Тома заспорила, а Катя уже и не отвечала: только делала вид, что слушает, и смотрела в какую-то дальнюю точку. Катя умела равнодушно спорить, ей не нужна была никакая победа, так что она всегда оставалась в выигрыше. Поэтому договаривала Тома уже дома, над унитазом, а высказавшись, нажимала кнопку слива.
Но у пруда-блюдца сестры радостно сбегали на маленький пляж с прохладным песком. В песке стояла старая лодка, в нее скидывали одежду и вещи. Несколько раз хотели сдвинуть лодку в воду, но она не поддавалась, застряла намертво. Катя шутила, что лодка стала обратно деревом, и Тома жалела деревья, что те не могут выбрать другую землю. В итоге на лодку махнули рукой, испугавшись, что та совсем развалится.
Тома купалась, фыркая от удовольствия, доставая до дна, собирала в кулак песок и поднимала наверх. Над водой кулак оказывался пустым: песок не хотел подниматься. Переплывала на другую сторону: во влажной грязи можно было найти аммониты.
