Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Теперь указ с Москвы – в каждой школе сидит психолог! У нас учителей нет – они про психологов говорят. Конечно, нужно все указы на свой язык переводить, самому думать, – Сухонос махнул одной рукой, а другую положил Ярику на голову, – они о нас ничего не знают. Хотя и психолог этот, конечно, нам не нужен… Карелы всегда здоровы головой: нет у нас психов – это горожане с ума сходят, от суеты. К нам сюда привозят больных в Паданы, вы хотя бы знаете? Излечиваются одним видом на озеро. Бывают, конечно, трагические исключения, но… Пойдемте.
Ярик вышел со всеми – в хвосте. Женька с братьями строила снежную бабу с глазками из разноцветных конфет. Тетя Настя стояла спиной к церкви, наматывая шарф покрепче. К ней вышел Женькин папа. Ярик сделал к ним шаг, чтобы попросить прощения хоть за что-нибудь.
– Нужно было бороться, – шикнула на Женькиного папу тетя Настя. – А ты… всё как всегда, а я говорила, что так и будет. Кто вообще из нас мужик? Ты мужик? Или я? С ними нельзя по-доброму, с ними нужно так же, как они с тобой…
Ярик почувствовал себя одиноким и лишним, сделанным из другого материала – скорее всего, из коричневого пластилина.
– Извините, – шепнул он тете Насте, глядя на Женьку, но никто не услышал.
Ярик отошел в сторону лесочка. Удивленно посмотрел по сторонам: никогда еще он не был так далеко – все вокруг было другим, незнакомым. Углубился еще больше в кривые деревья. Впереди – камень, огромный, как стена. Ярик забрался на него: хотелось выглянуть, посмотреть, что там, с другой стороны. Сверху камень напоминал спящего на боку окаменевшего великана – охранника.
За его горбом была переливающаяся фиолетово-зеленым чернота: ледяная, опустошающая. В ней узорами собирались звезды. Ярик, застыв, всматривался в эту черноту, и грудь наполнялась холодом. Он и правда почувствовал себя стоящим на чьем-то каменном теле, охраняющем один мир от другого.
Хотя есть ли вообще что-то, кроме Сегозерья, или они приехали к самому краю? Где выход только вверх, через дыру в крыше церкви, или вниз, в эту звездную черноту?
Он протянул вперед руку и быстро отдернул, почудилось, что цвета сразу же задрожали. Великан тяжело вдохнул, закашлялся, и Ярик увидел с другой стороны каменную женскую грудь, покрытую снегом. Над ней лицо – женское лицо, хоть и с бородой, но не великан это – великанша!
Не удержавшись, Ярик упал вниз, в сугроб, и повернул голову. В корнях дерева рядом лежало что-то узкое и черное, острое, похожее на каменную каплю. Ярик схватил это и побежал обратно к церкви – со всех ног. Казалось, что великанша за его спиной приподнялась, приоткрыла заспанные глаза-звезды…
Его отсутствия так и не заметили, все ходили вокруг церкви и говорили о чем-то. Когда снова сели в машину, погреться, тетя Настя смотрела в сторону. Со взрослыми всегда нужно только молчать – слишком просто сказать не так. Ярик снова покосился на великаншу – она лежала теперь в той же позе, что лежала мама, уставшая после работы по дому.
Ели бутерброды с колбасой салями, но в каком-то повисшем, мертвом молчании. Ярик давно уже не ел такой вкусной колбасы и никогда не ел прямо в машине. Перед тем как поехать, все вышли, чтобы еще раз посмотреть на церковь, сфотографироваться вместе. Из-за метели церкви не было видно, даже деревьев не было.
Встали в ряд, а Женькин папа – куда-то сзади, за тетей Настей. Ярик подумал, что великанша метелью гонит всех прочь, чтобы не мешали отдыху. Сухонос выставил большой палец и поднял руку для фотографии. Другой рукой он обнял Ярика – тот посмотрел Сухоносу в лицо и вдруг почувствовал себя защищенным.
– Вот что нашел, – сказал Ярик и вытащил найденную острую каплю.
– Ого, знаешь, что это? Где нашел?
– Там, – Ярик махнул в сторону. – Там и камень такой, как великан… великаниха…
– Это медвежий коготь! Ты теперь настоящий карельский воин, – сказал Сухонос и приобнял Ярика за плечо. – Вот так просто нашел? Значит, не за подвиг ты воин, а просто так, по рождению. Не каждому такой дар попадется. А великанов здесь много. Они нас защищают – от чужаков, от войны.
– Коготь! – Ярик положил его на открытую ладонь, и коготь занимал все расстояние от запястья до конца среднего пальца.
– Знаешь, какая у меня мечта? – снова спросил Сухонос.
– Какая?
– Такого вот медведя победить. Человек ведь главнее зверя? Костя, вы когда жили тут, хотели победить медведя?
Женькин папа пожал плечами.
– Я в основном еду запомнил, куда древесную труху добавляли, и то, как ночью курить бегали, – сказал он. – И то, что хорошая куртка была одна на троих – поэтому гулять ходили по очереди.
Сухонос тяжело вздохнул, и Ярик вздохнул вместе с ним. Еще сильнее поднялся ветер – Ярик представил, как великанша по-маминому закатывает глаза…
– У многих от интерната совсем другие воспоминания, Костя. Может, постарше я, и дело в этом. Сейчас люди слабеют, мельчают.
