Читаем Крууга онлайн бесплатно
Добрая, хорошая Тома: так и с мертвым мужем жили. Денег у него в несезон никогда лишних не было. Что-то Томе присылали из городочка по праздникам, что-то Тома зарабатывала, так муж качал головой: как же так, жена меня зимой содержит? А она только успокаивала его: все у нас поровну, дурачок, мы ж с тобой вместе. Это и есть любовь, когда делятся.
Как только приехала к Сегозеру – умерла бабка. Так не поехала к ней на похороны, испугалась, что будет именно то, что говорила Катя. Раз вырвалась, еще раз не выйдет. Мать просила, жаловалась, писала письма – Тома их прятала, чтобы не волноваться. Уговорила сама себя, что бабка ее прощения не заслужила. Как вы нам – так и мы вам.
А от страха, чтобы не выгнали, старалась: выучила все карельские рецепты, хотела делать такие калитки, чтобы обязательно лучше, чем у его мамы, коренной карелки. Купила себе платок с узором, так он всегда сваливался, хотела в сегозерский хор – не взяли, слуха не было, так билась за место. Говорила: давайте просто буду стоять и рот открывать? Учила карельский язык, но ни одной детской сказки так понять и не смогла. Ярик и тот знает лучше.
Муж сам был таким, что все на чужом языке, не договориться: почти сразу же обманул, но Тома решила не замечать. Уходил с Ольгой в лес – так пускай уходит, лишь бы вернулся. Приносил в дом чужие запахи и маленькие женские предметы, это Ольга так его собой метила. Древние сосны, чистое озеро, крепкий дом, а внутри – гнилая дыра.
А потом все-таки заикнулся, что хотел бы уйти: слава богу, Тома в тот момент и родила – удержала. Дали второй шанс, повременили, не стали рубить сплеча и пороть горячку. Думала, как отомстить, – так стала шептать Урсуле, что мать у нее никудышневая. Уводила, угощала вкусным со своего стола, говорила ласковые слова, учила стричь, давала тискать маленького Ярика. Та верила и даже один раз сказала, что хотела бы добрую Тому-маму. Странная, дикая девка, потому что плохое воспитание и родители пьющие.
А мужу как-то плюнула в щи: плюнула, а потом испугалась, вылила, налила заново. Права была Катя: городочек увозят с собой, куда бы ни уезжали, и внутри поэтому заводские трубы, черный дым и пылища.
А вечерами думала, укладывая Ярика: как же он ласкает ту, другую, – так же, как и ее ласкал? Пьяница же, господи, дом у нее старый, муж у Ольги то есть, то нет. Ладно бы хоть нормальную выбрал, а тут – неведома зверушка вместо Томы. Все смеются. Все знают. Но раз он скрывает – так, значит, бережет? Значит, все-таки любит? Может, вот она, любовь, когда надо беречь?
А еще любовь – это когда все можно друг другу простить. Ярик подрос – так муж снова захотел уйти, а Тома снова уговорила остаться, хоть до весны. Простила. Потом лежала ночью без сна, слушала, как он крутится над ее потолком-озером, но на поверхности, в своей комнате. Думала, закусив в ярости одеяло: сдохни, сдохни, но сейчас, пока не ушел к ней, не бросил! Сдохни со мной, а не с ней!
Ужаснулась самой себе, но ничего не могла поделать – ненависть не вылить, как щи. И любовь не вылить – ни к мужу, ни к сыну: укладывала Ярика и любила его, любила, окутывала любовью, а он тоже не брал.
И что философ – снова ведь Катя права. Тома видела: мужу все хуже, но помочь ему никак не могла. Боялась разговаривать с ним: вдруг скажет что-то болючее? Что не любил ее никогда. Что точно бросит. Что ей вернуться нужно в городочек. Что и она разлюбила почти сразу же, как только провели вместе первую ночь. Но зато в этой боли Ольга скоро перестала ему быть интересной. От страдания, от чувства вины муж стал послушнее.
А как потом, уже после выстрела, все стали молчать и бояться? Жалели, а на самом деле боялись, отводили глаза, потому что чувствовали: горем можно заразиться. В дом не заходили, потому что горем стены обмазаны так же, как на кухне жиром и копотью.
Где же Илья? Тома скинула на пол тапочки.
– Это за то, что ты
– Все мужчины от тебя уходят, пугало, – снова скрипнула бабка, заглядывая в Катин кроссворд. – То по горизонтали уходят, то по вертикали. Подожди еще немного, и Пирожок от тебя уйдет – дай бог на своих двоих.
– Заткнись! Ты, заткнись, курага!
– Мужа не досмотрела, один выход от тебя – на небушко… Еще и обзываешься. Вот тут, Катюня, средство для отпугивания – 6 букв – п-у-г-а-л-о. Любовь, любовь – твоя любовь только рушит и травит. А все потому, что тебя никто не любил – не заслужила.
