Читаем Крууга онлайн бесплатно
Память закручивалась, как хоровод: вот он идет медленно, еле-еле, а потом кто-то в самом начале оборачивается с хитрой улыбкой и бежит вперед – поспевай.
Тысячу раз Ярик представлял, что дом обыскивает милиция. Не деревенский милиционер Славик, уезжающий на зимовку в город, а настоящая милиция, как в кино. Уиу-уиу-уиу – муравьями собирались орущие машины. Настучать должен был кто-нибудь из соседей, они подглядывали через занавески: вот их сизые носы, полосатые майки-тельняшки, а внизу трусы в цветочек.
Милиционер снимал солнечные очки и прятал их в нагрудном кармашке, под значок, удивленно переглядывался с напарником. Ярик смотрел на них сверху вниз, широко расставив сильные ноги в берцах. От возбуждения было тяжело дышать, руки нужно держать за спиной: за веревкой-поясом спрятан черный коготь медведя.
– Что не так? – басил Ярик. – Это мое охотничье ружье, вы же видите оленьи рога на стене?
– Какие рога? Где?
– А кабанью голову?
Милиционер был похож на Шварценеггера, а его напарник – на Дукалиса[1]. Они всё уже поняли, можно не объяснять: Ярик – не просто мальчик.
– Хотя и дурак застрелит крупняка, а сложно попасть в мелкого…
– Ты не шути с нами, сынок. – Дукалис улыбался по-доброму, с привычным прищуром.
– Я стреляю лучше всех. Из окна попаду в преступника, если он будет идти по дорожке, с любого расстояния. Или в того, кто меня обидел… Здесь есть такие пацаны, так они у меня все под прицелом.
– Так, может, тебе к нам, в милицию? – Шварценеггер кивнул Дукалису. – Нам нужны такие стрелки. Кто научил тебя стрелять?
Ярик улыбался: в этой истории – его самое любимое место.
– Стрелками рождаются, вы чего, не знаете?
– Как же, знаем.
– Я вам дорого обойдусь.
Ярик кусал губы. Пусть еще раз.
– Стрелками рождаются, вы чего, не знаете?
– Как же, знаем.
– Я вам дорого обойдусь. Тут живет мой напарник Еся, он работает под прикрытием. За него ручаюсь, мы в таких передрягах бывали вместе…
По-кошачьи скрипнула задвижка калитки, от забора – четыре секунды, если маминым шагом.
– Подожди-ка, а не тебя зовут Пирожком? – Шварценеггер потянулся к кобуре за оружием, блеснул золотой цепью, но Дукалис выстрелил первым.
Хлоп!
Падающая ручка бидона, мамин кашель, пустая ступенька крыльца. Ярик выскочил из отцовской комнаты, сделал три длинных шага, потом спрыгнул по лестнице на первый этаж и резко распахнул дверь.
– Ой, как напугал! – мама вскинула руки.
Пахнуло нагретым садом, из неба лениво просыпались капли. Ярик вышел на крыльцо и обернулся на чей-то свист: по тропинке-змейке между участками шла Урсула в коротком платье. Солнце подсвечивало ее красивое, почти кукольное лицо. Деревья вежливо топорщились по сторонам, уступая дорогу.
– Урсула! – хрипло крикнули со стороны.
Урсула махнула рукой. На секунду остановилась и засунула в рот сигарету, закуривая. Потом затянулась и, поправив что-то такое, спрятанное под платьем, пошла дальше. Сигарету изо рта не вытаскивала – дымила просто так.
В школе все говорили: Урсула – ведьма, на груди носит перевернутый крест, ночами ходит в лес и спит с черным королем-медведем. Проходя мимо Ярика, Урсула надула щеки и выпятила живот. Ярик спрятался за дверной косяк, поднял взгляд – мама стояла напротив.
– Там в сумке, ты посмотри, халва, но я же за молочком ходила, Пирожок, не в магазин. Так устала, это солнце жарит – дышать нечем, как в адском пламени, хорошо дождь теперь… – Мама всегда начинала говорить громко, а потом тише, тише, будто от громкой речи слишком быстро кончались силы. – Много не ешь, а то пойдет диатез, хотя халва лучше, чем шоколад, что это у тебя?
Она выросла совсем рядом, опустилась к лицу. Ярик почувствовал мамино дыхание: доброе, с молочной кислинкой. Дождевая капля упала маме на щеку, притворилась слезой. Ярик заглянул маме в глаза и расстроился: в них всегда много тихой грусти. Наверное, виноват, но все равно не узнаешь в чем.
– Комар укусил? Смотри как вспучилось, надо ж так, – она крепко схватила Ярика за подбородок. – А нам сегодня обязательно быть на свадьбу красивыми, надо смазать медом…
– Не надо, ма.
– Я намажу, чесаться не будет, на мед аллергии нет, господи боже, да хоть на мед нет у тебя аллергии, потому что все у тебя не как у людей!
– Нет!
– Тогда не чеши, – мама резко убрала руку. – У тебя ведь кожа, как у младенчика – вот и болезни идут такие, и пухнет все. Но это у вас, у рыжих, у особенных…
Мама ушла на кухню – слышно, как поставила на стол стакан, налила молоко. Висящие во дворе пододеяльники растянулись ветром, как пузыри. Над ними вылезла едва заметная радуга, а за ней – еще одна, почти прозрачная.
– Две радуги!
– Видела, да. Та, что прозрачная, – детка, значит.
Ярик с сомнением посмотрел на небо.
– Волосы вчера взяла хорошие, а до конца месяца еще три парика на заказ, ты представляешь?
