Читаем Крууга онлайн бесплатно
Тело просачивалось в диван, сливалось с ним, было тяжелым, счастливым, сытым. Мама ругалась на неприличных звезд – как всегда, но не отводила блестящего взгляда. Елку нарядили на улице, и она спряталась в темноте зверьком.
– Как хорошо, – мама подоткнула одеяло в том месте, где слегка холодило ноги. – Вечность бы так с тобой грелась.
Под «Голубой огонек» Ярик вышел во двор. Женька обещала приехать на Новый год, но явно не так просто проехать. В Петербурге ведь тоже снег – может быть, и поезда не ходят. А может, поезда заблудились, потому что все рельсы засыпало – машинистам ничего не видно. Все тоже сидят по домам.
Ярик с опаской посмотрел на небо: точки звезд складывались в узоры, которые кто-то выколол изнутри космической шпилькой. Может, это письмо, но ни одного знакомого слова.
Мимо проскочила лиса, и Ярик попробовал подманить ее – как кошечку, лазерной указкой, потом сказал – кыс-кыс-кыс.
– Пирожок! – крикнула мама и постучала изнутри дома в окно. – Замерзнешь!
– Ща!
Лиса застыла у новогодней елки: Ярик сделал шаг ближе, ближе, но лиса не пошевелилась. Стало страшно, потому что чем больше греешься дома, тем опаснее из него выходить. Ярик вспомнил, что говорила Женька: чтобы не бояться – играй.
Представив себя отцом, Ярик протянул руку, и лиса сразу же стала послушной. Ближе, ближе: лиса обернулась пнем, который мама очистила от снега, – наверно, чтобы встать на него и повесить любимый шарик на самую крепкую ветку.
Теперь справа кто-то скрипнул снегом – Ярик медленно повернул голову, но вместо дрожащей на ветру ветки увидел бабушку Еси. Она стояла, слегка подсвеченная телевизором, в огромном тулупе, утонув в сугробе почти по пояс. Смотрела мимо Ярика, потом, увидев его, приложила слезный платочек к сморщенному лицу. Ярик понял: собралась причитывать. Почему? Он приоткрыл рот и не мог никак пошевелиться, тело замерло: ни вперед пройти, ни назад.
Бабушка Еси достала спичечный коробок из кармана, хрустко чиркнула спичкой. Стало отчетливее видно ее мягкое морщинистое лицо, тонкую косицу, голую птичью шею.
– Ма, – сказал Ярик одними губами. – Помоги.
Лицо Есиной бабушки все больше напрягалось от плача – вот-вот завоет. Ярик сам открыл рот: хотел закричать, но не получалось – звука не было. Вдруг бабушка задула огонек – стало темно, как в шкафу.
Ярик побежал в дом – мама сидела у телевизора и с застывшей улыбкой смотрела концерт. Раз лиса причудилась, то и бабушка Еси тоже? Просто все белое, вот и сливается одно с другим…
– Ну наконец, – сказала мама. – Пора уже спать. Но ты посмотри, как танцует!
Ярик, тяжело дыша, подбирал правильные слова, хотел рассказать, посмотрел в окно – ничего. Мама выключила телевизор, включила свет и ушла разбирать в комнате Ярика постель, в новый год – свежевыстиранное белье. Вместе с ветром пела грустную колыбельную – Ярик стоял просто так и слушал. Дом для того и нужен, чтобы прятаться. В доме никогда не падает снег.
Утром первого января мама сидела за столом и всматривалась в кофейную чашку. Крутила ее с таким прищуром, будто из гущи на нее ругалась соседка. Стопка блинов стояла перед ней, и блинный пар соединялся с солнечным светом.
– Будущее неясно, – сказала мама. – То ли покойник… То ли новый клиент какой придет к лету!
Ярик сел за стол, ссутулив спину, и придвинул к себе банку малинового варенья. Ночной сон был кошмаром: Ярик в нем блуждал по лестницам многоэтажного здания из какого-то фильма, пока не зашел в пустую комнату. Мама стояла на узком подоконнике у распахнутого окна, между полом и небом, и ее каблуки елозили, крошили белую краску – она не знала, куда лучше падать.
– Не сутулься, – сказала мама, не глядя на Ярика. – Держи вот, самые ажурные, Пирожок.
Отставив чашку, она подняла верхний блин сначала на свет, а потом перед собой. Через блин было видно то солнце, то ее лицо. Рукой она оторвала кусочек блина и положила Ярику в рот.
– Каждый блин – особенный, как снежинка, – сказала мама.
Ярик медленно разжевал – у блинов был вкус ссоры.
– А толстые блины есть? Мне нравятся толстые. А если ажурные – то тогда уж лучше сканцы, чтоб хрустело.
– Ну и дурачок.
Ярик, покраснев, разложил на тарелке блин, плюхнул на него сразу две столовые ложки варенья. Мама встала, чтобы снять с плиты чайник. Ярик незаметно слизнул со стола малиновое пятно и хлебную крошку.
– Я тоже хочу кофе, – сказал он.
– Рано тебе еще кофе, давление подскочит.
– Хочу на кофейной гуще погадать, – Ярик чуть повысил голос.
– На вот, на моей погадай, – мама сердито поставила рядом с Яриком свою чашку, и та еще какое-то время трепыхалась со звоном.
– Так это твоя чашка, а я должен на своей гадать!
– Так мы с тобой вместе.
Ярик заглянул в чашку и снова нашел лисицу. Перевернул и увидел череп покойника, и своей вытянутой формой он казался смутно знакомым. Ярик мысленно надел на череп отцовскую шляпу, приклеил усы.
– Так… – протянул Ярик.
