Читаем Крууга онлайн бесплатно
Ярик прошел еще чуть вперед – ближе к воде, из-под ног выпрыгивали кузнечики. Под ржавой елью со сломанными качелями ютился потрепанный домик Сливы. Слива рыбачил и продавал рыбу, и от стен его дома пахло, как в лодке: рыбой и цветущими кувшинками. Все говорили, что Слива удачлив в делах, но не уточняли, в каких же именно: вряд ли в рыбалке, – быть может, в церковных. Говорили, Слива пишет религиозную книгу. Вот он спал на полу, расслабленно раскинув босые ноги. Лицо его такого же цвета, что и пергамент, в который мама заворачивает подарки.
Ярик обошел вокруг дома Сливы. У компостного ящика увидел папоротник, а на нем маленький фиолетовый цветочек. Ярик наклонился, цветок открывал большую круглую пасть и показывал хищное нёбо. Про цветущий папоротник рассказывали и Елена, и даже мама. Нужно будет засушить, а потом передать Женьке в письме.
Ярик сорвал цветок, прошел еще чуть вперед – почти на берегу любимое Женькино дерево. Провел по нему рукой, посмотрел на воду. Облака на воде не лежали пленкой, а светили с самого дна. Зашелестели листочки, пролетели ласточки.
В дереве дупло – Ярик заглянул внутрь: оставить бы тоже письмо-секретик, но ни бумаги, ни ручки. Крикнул в дупло, как в пещеру: о-о-о-о! В ответ тоже эхом: а-а-а-а! Почему Женька не пишет? Вот пустое дупло, а внутри ни письма, ни цветочка – только голос.
Рядом дом тети Оли и Урсулы: грязный палец, торчащий из дырявого носка, гнилая картофелина. У крыльца ящики, набитые мусорные пакеты. Ярик обернулся – менты в засаде, готовы прийти на помощь.
Ярик поднес лицо к стеклу совсем близко: у дальней стенки страшной горой храпел Гудрон. Жил бы в их деревне Сухонос – не было бы таких домов. Там, где живет Сухонос, – тихо, как в классе при строгом учителе. Или как при таком отце, который всегда придет, если нужно…
Вдруг стало видно, что в углу комнаты в ворохе тряпок сидит Урсула. Положила голову на колено, укрылась волосами, другая нога прямая. Голая, но ничего не видно, потому что одета в волосы: только на спине рядом с выпирающими позвонками бордовое родимое пятно, дьяволова отметка.
Урсула, медленно моргая, стала заплетать косу, обнажаясь. Ярик завороженно наблюдал, как под кожей заходила лопатка. Вдруг Урсула повернула голову и посмотрела прямо в глаза. Ярик открыл рот для крика, но вместо крика побежал, не понимая, куда бежит. Выскочил к дому Ирмы, а она стояла на крыльце босиком, в ночной рубашке, накинув поверх красный платок, и курила. Рядом с ней – черный козел, словно хотел попросить сигаретку, звенел колокольчиком.
– Вот засранец! – хриплым басом крикнула Ирма и подняла занозистую клюку.
Ярик бежал быстро, не оглядываясь, не замедляясь. Бежал ото всех, а за ним все бежали следом. Не убежишь, потому что все знают, куда бежишь! Вот Бочка вышел из дома – кажется, без штанов. Вот бабушка Еси испуганно спрятала в доме черта. Вот с крыши на крышу перепрыгнул кот. Сил бежать не было, но и остановиться, затормозить – не получалось.
Сзади – топот тысячи ног. Люди выходят и выходят, не исчезнуть просто так, не спрятаться. Пока жив – никогда не исчезнешь. Даже представить не сможешь, что это такое, когда тебя нет.
– Засранец! – то ли снова заорала Ирма, то ли каркнула ворона.
Добежав до дома, Ярик перескочил через забор и свалился на траву у окон. Влез в спальню и забрался под одеяло. Повернувшись на бок, посмотрел на маму: та спала, грустно улыбаясь во сне и ни о чем не догадываясь. Что ей снится?
Под одеялом Ярик достал цветок папоротника и положил его на прикроватную тумбочку – в записную книжку. Утром мама сказала Ярику, что найденный цветок не папоротника, а недотроги. Когда цветочек у этого растения отваливается – под ним остается маленький плотный стручок. Если на стручок слегка надавить пальцами – недотрога выстрелит семенами, как пульками.
Дождь тогда шел беззвучно. Отец посадил Ярика на подоконник и сказал, что хочет уйти, потому что так будет лучше. Лучше и для Ярика, и для мамы, и для самого отца: он уйдет из дома и будет жить в Мурманске. Всем от этого меньше хлопот, никто никого не замучает, никто никому не надоест, не наговорит обидных гадостей.
– Нет, – сказал Ярик и запомнил этот разговор навсегда, потому что возразил впервые, а еще подумал, как отец может быть таким умным, но не понимать самых простых вещей?
Отец снова стал говорить, уговаривать, что скоро они с Яриком начнут ссориться: из-за всякой ерунды вроде неровно стоящих ботинок, из-за плохих оценок и немытой посуды. Лучше отец будет иногда приезжать, а в перерывах – писать письма. Зато когда приедет – будет весь, целиком, для Ярика. А в обычное время мама лучше знает, как с ним совладать.
– Нет.
Ярик вылез в дождливый сад, обрадовался тому, что вне дома дождь слышно. Прошел мимо умывальника, заглянув в белое пятно под ним, – оно собралось от мыла и сплеванной зубной пасты. Закрылся в сарайке, чтобы не разговаривать, и сидел до тех пор, пока в дверь не постучала мама. Нашла, потому что искала.
