Читаем Крууга онлайн бесплатно
– Зачем ты сейчас все вот это говоришь? – прошипела Тома. – Конечно, я тоже вернусь, я вернусь, просто надо подышать свежим воздухом, без этой пыли, отдыхают же люди, ездят в отпуск, господи, надо же продышаться! А если я тебя не вывезу, то кто тебя вывезет? Я же о тебе забочусь, глупая, ну почему ты такая неблагодарная?
– Ты всех ненавидишь.
– Чего-чего?
– Ты слышала.
Тома сидела в оцепенении, как после пощечины, и понятно было, что сейчас шлепнет еще.
– А я тебя не просила, – добавила Катя.
– Что?
– Я тебя не просила, везти меня никуда не просила, трогать не просила. Ты все сама себе напридумывала, а я согласилась. Это не ты такая добрая и умная, а это
Тома снова посмотрела наверх: сосед почесал рыжую голову и крутанулся, приоткрыв глаза. Значит, подслушивал.
– Я…
Все вокруг подслушивали и подсматривали: Тома чувствовала, как они смотрят, как шелестят взгляды, и не могла ничего сказать. Сосед резко вытянул руки к окну, опустил его с оглушающим грохотом. Тома зажмурилась: в вагон вместе с ветром залетело облако пыли. Городочек хотел ухватить Тому за лямки платья, за поясок, но не успел.
Сосед спустился с верхней полки, когда совсем стемнело. Сел напротив, на край Катиной постели: та спала, смешно посапывая. Без сил Тома смотрела на быстрые ели, на людей в отражении, на маленькие затерянные станции. Под стук колес крутила в голове Катины слова, обдумывая, что скажет ей утром так, чтобы не возразить. Увидела в своем отражении мамины глаза: растерянные и тоже коровьи.
Сосед слишком громко чихнул. Каждое его движение было резким и угловатым: он растер ладони, почесал их о колени, выдохнул, хрустнул пальцами, потянулся, сжал и разжал кулаки. В мерцающем свете он стал выглядеть моложе и почему-то добрее, а рыжие волосы показались красными.
– Тайсто, – неожиданно он протянул Томе крупную руку.
– Чего?
– Меня зовут Тайсто.
– Тома, – ответила Тома, хотя не хотела ничего отвечать, и руку протягивать не стала.
– Вы шепчете одними губами, знаете? Давайте лучше я с вами поговорю.
Тома покачала головой и еще больше развернулась к окну. Прислонилась горячим лбом к холодному стеклу – смотрела, как поезд изгибается полумесяцем. Но Тайсто тоже видела, изучала его самым краешком взгляда. Когда у человека такое имя – нельзя не смотреть.
Мир вокруг казался игрушечным. Остановились на какой-то станции в черноте: почти никто на ней не выходил и не заходил. Только женщина в домашних тапочках продавала пирожки, крутила по сторонам головой. Тома тоже вытянула шею: через открытое окно виднелось звездное небо.
– С капустой! – кричала женщина и смотрела направо, налево – никого. – С картошкой, с повидлом…
Стук каблуков: единственный вышедший из поезда пассажир в хороших ботинках прошел мимо, глядя в другую сторону. Поезд двинулся, у Томы в груди кольнуло: женщина с пирожками так и останется здесь навсегда. Некуда бежать. В поезде живые и радостные, за поездом – ледяная вечность.
И ты вечно торгуешь пирожками, и вечно ночь, и вечно из поезда никому пирожки не нужны, а у тебя их так много, что саму уже воротит и от капусты, и от повидла. Так и доживать потом, как бабка, интересоваться только чужими похоронами и говорить каждый раз, что не умер – отмучился.
– А куда едете, раз так волнуетесь? – Тайсто блеснул ровными зубами.
– Неважно.
– Почему?
– Я не хочу с вами разговаривать.
– Понятно.
Сидеть стало неудобно, мир вокруг покрылся заусенцами, мелкими ранками. Тома задумалась, как разложить постель так, чтобы не вилять бедрами перед этим Тайсто. Мимо прошла проводница, и он попросил чай. Тома снова развернулась к окну, как шторкой прикрыла лицо ладонью.
Мелькали фонари и деревья, стучали колеса. Куда она едет? Зачем уехала? Кто она вообще такая? Неделя в санатории с соплячкой Катей, а что дальше? Никакого плана, никакого будущего, ни одного решения. Все, что было сказано о ее будущем, – ложь.
Нужно было оставаться дома, Елене Сергеевне скоро на пенсию – Тома продолжила бы ее дело. Накопила бы на морской отдых попозже – Томина богатая одноклассница, дочка заводского начальника, ездила как-то на море. Потом рассказывала: волны шипят, галька раскалена – не наступишь, и всюду раковины. Одноклассница говорила, а Тома блаженно представляла себя вместо нее.
Та привезла зеленые морские стекляшки, подарила несколько, и Томе нравилось их сосать, словно они мятные леденцы. Катя тоже пробовала, но сказала, что соленые, то есть – орешки. А в одно утро все море было в медузах, словно его разбавили молоком, и одноклассница купаться в медузах не стала. А Тома бы плавала с ними, обязательно под водой, гладила бы их рукой, улыбалась им в светящиеся животы. Есть ли в Волге медузы? Прозрачное ли у Волги дно?
Но Кате Тома больше помогать не станет и даже стекла пососать не даст.
– Выпить не хотите? – Тайсто зашелестел пакетами. – Вот это карельская настойка, на травах, успокаивающая. Пьется с заботой о здоровье.
