Читаем Крууга онлайн бесплатно
Рядом кричали Женькины братья и бросались на своего отца со спины. Ярик по телевизору видел, что так же ведут себя обезьяны: не задумчивые гориллы, а глупые, заглядывающие друг другу под хвостики. Женькин папа смеялся, скидывал братьев, но как будто не мог сказать им сильное слово. Гудрон и Еся смотрели на них, как на сопляков.
Ярик отвернулся, чтобы не видеть, но сразу же встретился взглядом с Ирмой. Она пялилась на него внимательно из небольшой толпы бесцветных людей, завернутая в красный платок с вышитыми крылатыми птицами. Кончик ее носа тоже налился красным.
– Нет, книгу мы оставляем, – тетя Настя в стороне хлопнула дверью дома, затрещала ключами. От этих звуков Ирма моргнула, и сразу лопнула натянутая нитка взгляда.
Ярик расслабленно выдохнул, потому что наконец рядом появилась Женька, и от ее присутствия стало легче. Казалось, что все здесь стояли лишь потому, что ждали ее: Женькин папа устало махнул рукой тете Насте и, собрав братьев, сел в первый джип. Туда же влез бледный, а на переднее сиденье сел Сухонос. Тетя Настя с Женькой и Яриком сели во второй, вместе с улыбающимся.
– Там ремня нету, – сказал водитель, глядя на то, как тетя Настя пытается отковырять что-то в сиденье. – У нас безопасно ехать.
– А сколько ехать? – спросила Женька.
– Да меньше часа. Не ушла бы дорога.
Джип зарычал, рванул – люди снаружи почтительно разошлись, Слива перекрестился, а Бочка сплюнул. У Ярика в животе все сжалось в кулак, скрутилось: он всматривался в детали, пытаясь поймать все памятью, словно сачком. Крутился, чтобы увидеть такую же радость других, но мужчина впереди продолжал улыбаться бессмысленно. Женька развязывала узелок шнурка на капюшоне, а потом завязывала его снова. Тетя Настя, глядя в окно, в задумчивости кусала губы.
Улыбающийся разломал пополам рогалик из белесого теста.
– Хотите? – спросил он тетю Настю.
Крошки упали на кожаную куртку, покатились вниз, а две так и остались в волосках мехового воротника. Тетя Настя вздрогнула, посмотрела на половину рогалика.
– Нет-нет, спасибо.
– Ну напрасно. Дети?
Ярик тоже решил отказаться. Он рассматривал Женькину руку и пытался запомнить пальцы, форму ногтей, покрасневшую кожу вокруг заусенца и особенно – маленькое пластмассовое колечко на безымянном пальце.
– А где вы хотели эти ваши пленэры сделать? Прямо на лугу, что ли? – спросил улыбающийся.
– Пускай уж художники сами решают, – тетя Настя сняла перчатки, и руки у нее были почти такие же, как у Женьки, только взрослые: чуть пересушенные морозом – присыпанные мукой.
– А гостиницу – вот здесь? – мужчина ткнул толстым пальцем в стекло – палец неприятно согнулся на кончике.
– Нет, поближе к воде, наверно… Но это потом, это в планах, чтобы привлечь людей. Сначала – вещи первой необходимости. И не гостиницу, а базу. Базу для отдыха.
– У художников денег немного, даже у городских. Не понимаю, как вы планируете заработать. У нас был, кстати, один художник, мы ему платили пенсию – Петрозаводск настоял. Рисовал Сегозеро – каждый день, уже и воды, наверно, не осталось, которую он бы не нарисовал… Лежат теперь картины в сарае.
Тетя Настя затрясла коленом.
– Если бы мы хотели только заработать, то сделали бы это иначе…
Мужчина рассмеялся, и Ярик заметил, что смеется он наоборот – опуская губы вниз.
– Ну, вы это вовремя затеяли, тут вон Сандармох копают, копают – здесь тоже все перекопать и людей созвать. Все раскурочить. Ну и денег собрать, чтобы, как в кино, провал не проваливался!
– Это не бизнес-проект, а там будет видно, – тетя Настя проигрывала: Ярик слышал, как слабеет ее голос. Точно так же пытаешься вспомнить в школе недоученные строчки стихотворения.
– Люди вас не понимают. Всюду сейчас чужаки.
– Почему вы не верите, что можно просто сделать хорошее?
– Мы-то не против, никто не против. Главное, с Пётр Александровичем договориться – он у нас хранитель, и с людьми надо разговаривать, потому что вы для них – иноземцы.
– Не такие и иноземцы, Костя родился здесь, церковь ваша нам дорога, и раз земля куплена – можем как хотим использовать.
Ярик ослабил шарф, чтобы оголить вспотевшую шею.
– Если земля ваша – ее можно хоть жрать, – нежно сказал улыбающийся.
Женькина мама открыла сумочку и достала маленький тюбик. Открутила крышку, выдавила немного крема на запястье и размазала по рукам. Ярик втянул носом воздух: пахло одуванчиками и весенним болотом.
– Если бы ты смог стать птицей, то какой бы ты стал? – тихонько спросила Женька прямо на ухо, и ее шепот был громче всех прочих звуков. – Я думала об этом все утро…
– Попугаем, – брякнул Ярик, и Женька удивленно выдохнула. – Или орлом.
– А я – полярной совой. Меня вчера об этом спросил знаешь кто? Урсула.
– Мама ее иногда зовет в гости, потому что у нее родители – пьяницы. А в школе говорят, что она ведьма.
– Не ведьма, а волшебница! Я бы тоже хотела стать волшебницей. Она сейчас встречается с тем огромным и страшным парнем…
– Гудроном?
– Какой-то великан – родственник Хагрида, вот такой этот Гудрон.
– Кого родственник?
– Неважно.
