Читаем Лед онлайн бесплатно
— Да я не сплю, — как-то безжизненно отозвался тот.
— Ну и дурак.
Макс освободил спальник и присел у тёплой стены.
— Не дурак, просто человека первый раз убил, — сообщил он.
Я промолчал.
А что тут можно сказать? Банальные — правильные, но от этого не менее банальные — фразы о том, что «или ты их, или они тебя», «они первые начали» и «не думай об этом»? Или циничные «забей», «не последний раз» и «такова жизнь»?
Так он и сам всё это прекрасно понимает. Просто каждый переживает первое убийство по-своему, и если для одного это психологическая травма на всю оставшуюся жизнь, то для другого мелочь, гроша ломаного не стоящая.
Ничего, думаю, Макс отойдёт быстро.
— Такова жизнь, — пробормотал я себе под нос, залез в спальник и потом ещё долго ворочался, пытаясь задремать.
Это всё из-за кошмара; в подсознании угнездился страх угодить в его продолжение и опять ползти по заснеженному полю до такой далекой стены…
К чёрту, это всего лишь сон!
Глава 2
— Мы правильно идём?
— Да.
— Точно?
— Точно.
— Но мы же пришли не оттуда.
— И что?
— И, значит, идём не туда.
— Понятно дело, что не туда.
— Что понятно? Поворачивать же надо!
— Зачем?
— А как по-другому?
— По-другому через лес напрямик. — Я остановился на пригорке, огляделся и съехал вниз.
Сосновый бор, в котором мы ночевали, остался позади, но метрах в пятидесяти начинался уже другой лес — смешанный.
— А не заблудимся? — забеспокоился Николай, который последние минут пятнадцать не переставал донимать меня своими дурацкими расспросами, и оглушительно чихнул.
Несмотря на тёплый лыжный костюм, он каким-то образом умудрился вчера простудиться.
— Ну, ты загнул! Мы — и заблудимся? — возмутился мрачный с недосыпа Макс, всю дорогу клевавший носом. — Коля, за кого ты нас принимаешь?
— А зверьё здесь какое водится? — Ветрицкий пропустил мимо ушей риторический вопрос сослуживца, стянул перчатку и высморкался.
— Разное здесь зверьё водится, разное… — пробормотал я, внимательно разглядывая следы на опушке леса.
Снег со вчерашнего дня не шёл, и по отпечаткам лап на рыхлом насте было видно, что пробегали здесь самые обычные лесные обитатели. Несколько зайцев, белки, одинокая лисица. Никого, кто мог бы оказаться опасным. Даже волчьих следов не наблюдалось.
Заблудиться нам тоже не грозит — узкий мысок леса от чащобы отсекала дорога. После вчерашних событий я решил не искушать судьбу и не возвращаться на старую тропу, где нас могла ждать засада, а срезать напрямик к дороге на Волчий лог. Пусть час-другой потеряем, зато спокойней, да и перехватить попутный обоз там шансы выше.
Вытянувшись в цепочку, мы вошли в лес, который оказался куда светлее соснового бора, и начали настороженно углубляться в чащобу. Тишину здесь нарушали только шорохи крон, шум ветра в них, скрип лыж да кашель Николая.
Что-то слишком тихо. Будто все лесные обитатели вслед за медведями в зимнюю спячку погрузились.
Но это, разумеется, не так: снег под деревьями усеивали остатки расшелушенных шишек, полусклёванные ягоды, птичий помет. Некоторые ветви были обкусаны, на коре виднелись отметки рогов и когтей. Но при этом не мелькали на ветках белки, не звучал непременный утренний гомон птиц. То ли нас учуяли, то ли основная активность в лесу с приходом темноты начинается.
— Долго ещё до Волчьего лога? — окрикнул меня Макс.
— К обеду… — ответил я, и тут сердце кольнула ледяная игла дурного предчувствия.
Сразу вскинул левую руку, призывая к тишине, и резко остановился; бежавшему следом Максу даже пришлось вывернуть в сторону, чтобы не уткнуться мне в спину. Николай остановился, только-только выехав на поляну.
— Ты чего? — прошептал он.
Я лишь отмахнулся, напряжённо вслушиваясь в тишину вымершего леса.
Что случилось⁈ Что, блин на фиг, происходит?
А кругом — тишина и спокойствие. Тогда скинул с правой руки меховушку и полез за пазуху к подаренному Катей оберегу, но только нашарил его, как небольшой сугроб в центре поляны встрепенулся и угрожающе заворчал. Посыпался снег, вспыхнули два кроваво-красных глаза, разинулась пасть, полная длинных острых клыков.
Сугробник! Так вот почему в лесу тишина словно в могиле!
Перехватив лыжную палку, я утопил кнопку, и её окончание с металлическим щелчком ощерилось узким длинным клинком. Животное, принятое мной за кучу подтаявшего на солнце снега, стремительно сорвалось с места, но игольчатый штык, легко пробив грязно-белую шкуру, до упора вошёл в грудину.
Повезло — матёрых сугробников даже дробь не берет. Да и картечь не всегда, только если повезёт в упор засандалить…
Резкий визг ударил по ушам; зверюга, взбив снег мощными лапами, ещё раз попыталась дотянуться до меня, и лыжная палка опасно выгнулась, едва не выскочила из рук.
Сорвав с плеча автомат, Макс подскочил к сугробнику, приставил дуло к мохнатому уху и выжал спусковой крючок. Сухо щёлкнул выстрел — с деревьев ухнул вниз сбитый звуковой волной снег — простреленная голова зверя безжизненно мотнулась, но перед этим взметнувшаяся в агонии когтистая лапа успела отшвырнуть парня в сторону.
— Мать твою! — выругался я и, отпустив лыжную палку, схватился за ружьё…
