Читаем Лед онлайн бесплатно
Я убрал куртку на табуретку и уселся в кресло. Парикмахерша накинула полотенце, заткнула его края за ворот свитера, и у меня вырвался невольный вздох.
Больно, блин!
О самой стрижке ничего плохого сказать не могу; из-за мерного щёлканья ножниц клонило в сон и только редкие команды «голову поверни», «голову наклони» и «сиди ровно» не давали задремать.
После я проследил, как женщина тщательно смела с пола состриженные волосы, завернула в какой-то кулек и швырнула его в огонь, плотно прикрыв дверцу печи, прежде чем по комнате успел распространиться запах горелых волос. Своеобразная защита от дураков: порчу навести много ума не надо, а вот раздобыть волосы или обрезки ногтей жертвы под силу не всякому.
— Сколько с меня? — поинтересовался я, проведя ладонью по коротко-обстриженной голове.
— Двадцать копеек золотом, — объявила тётка, поставила веник с совком в угол и вытерла руки о передник.
Я молча кинул на стол к зеркалу двести рублей и подхватил с табуретки куртку. Не дорого, так что пока Шурик Ермолов, стригший своей машинкой весь отряд, в Форт не вернётся, можно будет сюда захаживать.
На всё про всё ушло минут десять, поэтому, когда вернулся в зал, Денис ещё только доедал яичницу, а от моей тарелки поднимался густой пар. Я накинул куртку на плечи, завязал рукава на груди и помешал ложкой суп.
— Голова мёрзнуть будет, — усмехнулся Денис и, отодвинув пустую тарелку, взялся за компот.
— Зато не будет потеть, — парировал я, зачерпнул похлёбку и подул на ложку. — Вы у Тимура долго зависали?
— Я часа в два свинтил. Гамлет с Вороном, — Денис усмехнулся, — только-только во вкус входить начали. Ты сам-то как?
— Не очень. На следующий день чуть не сдох, — скорчил гримасу я и взял хлеб.
— Бывает.
Помню, в детстве говорили: еда хорошо усваивается, если есть не торопясь и тщательно пережёвывая. У нас в Патруле всё по-другому. Правильно съеденная пища — быстро съеденная пища. Не съеденная даже, а схарченная. Наслаждаться вкусом каждого кусочка могут лишь те, кто уверен, что в ближайшее время никто не выдернет их из-за стола, а патрульным о таком приходится лишь мечтать.
И, пусть я прекрасно осознавал, что меня не пошлют прямо сейчас проверять окрестности, и ни бандитов, ни хищных тварей тоже опасаться не стоит, но привычка есть привычка: моя тарелка опустела, когда Денис ещё только доедал лапшу.
— Вкусный суп… был. — Я допил компот и спросил: — Какой план действий?
Тут хлопнула входная дверь, и в зал прошёл уличный торговец с лотком, в сложенном состоянии походившим на мольберт художника. Мужик задвинул пухлую сумку под стул и уселся за дальний стол, настороженно косясь на разгулявшуюся компанию у камина.
Селин смерил его внимательным взглядом, откинулся на спинку стула и принялся лениво теребить ботинком загнувшийся на стыке двух полос линолеум.
— Там видно будет, — наконец заявил он. — Ты не суетись особо. Я попробую с ним по-хорошему договориться. Не получится, сам рога обломаю.
— Я тогда зачем нужен?
— А если он не один будет? Не должен, конечно, но шибко нагло себя ведёт, сучонок.
— Понял. — Я выловил сморщенный абрикос и, обсосав косточку, выплюнул её обратно в стакан.
— Вот и замечательно. Главное, чтобы этот поганец дома был.
— Это точно. Завтра с утра в рейд ухожу. — Вытащенная вслед за абрикосом груша оказалась кислой, и я отставил стакан к тарелке.
— Мы договаривались, но мало ли… — пожал плечами Денис и удивился: — Подожди. Ты ж только позавчера вернулся?
— Опять загоняют. Снежных людей караулить. — Я встал из-за стола и натянул куртку. — Платить-то не будем, что ли?
— Уже, — пояснил Денис, взглянул на часы и хмыкнул: — Повезло тебе, ничего не скажешь. Ладно, тогда придётся Леню сегодня выцеплять. Пойдём, а то уже половина одиннадцатого.
— Встреча ж на одиннадцать назначена? — спросил я, когда мы вышли на улицу.
Шапка в руке, голову обдувают лёгкие дуновения ветерка. Ощущения приятные, но радости на душе что-то не особо прибавилось. Надену-ка шапку, пока мозги не застудил, — сегодня тепло, но меру знать надо. Это пусть Гамлет форсит…
— Договорился я на одиннадцать, поэтому зайти надо пораньше. На всякий случай. Сам знаешь, случаи бывают всякими…
Дворами мы прошли к неухоженному двухэтажному домику, стоявшему посреди пустыря. Выглядело строение, надо сказать, на редкость неприглядно. Деревянная дверь единственного подъезда свисала на одной петле и была готова оторваться в любой момент. Штукатурка пошла буграми и частично осыпалась, обнажив серый шлакоблок, а под окнами скопились целые кучи мусора.
Но с другой стороны, если есть мусор, — значит, живут люди. У заброшенных домов гораздо чище. Да и разбитых окон здесь немного: выломанными рамами щерились только два оконных проёма на втором этаже. Покатую крышу покрывал новый шифер.
