Читаем Лед онлайн бесплатно

В самом деле, а что случилось-то? Ну, получил по рёбрам — ерунда это. Я ему потом тоже что-нибудь веселое устрою, простым «велосипедом» уже не отделается.

К тому же несказанно радовало, что ночью никто не попытался перерезать мне глотку. Пусть всерьёз такую возможность и не рассматривал, но, если уж начались непонятки, то произойти может что угодно. Даже удар бритвой по горлу в абсолютно безопасном, казалось бы, месте.

Немного приведя себя в порядок и подхватив под мышку свёрнутую фуфайку, я отправился в столовую. По идее одежду можно было оставить в комнате с остальными вещами, но как бы кто в ствол Лысого не нашёл, по карманам шаря. Ни к чему это.

Столовая находилась в этом же бараке, выходить на улицу не пришлось. Полутёмное помещение было полностью заставлено длинными деревянными столами с придвинутыми к ним скамьями, и разойтись в узких проходах получалось далеко не всегда, особенно с нагруженным подносом. Витавшие в воздухе ароматы немедленно вызвали обильное слюноотделение; я кинул фуфайку на свободную скамью и поспешил за причитающейся мне порцией. Съеденный накануне бутерброд давно переварился, живот подводило от голода, так что было самое время перекусить.

Столовка быстро заполнялась патрульными, но на меня никто из невыспавшихся парней никакого внимания не обращал. Всё как обычно: там кивнули, здесь поздоровались. Никаких расспросов. Зато на Шурика, успевшего вклиниться передо мной в очередь на раздачу, кидали столь многообещающие взгляды, что сразу становилось ясно: за это утро он успел поучаствовать в пробуждении доброй половины отряда. Вот ведь неугомонный…

Получив свою порцию, я вернулся к столу и уселся рядом с уже приступившим к завтраку Ермоловым. Молча отодвинул в сторону его поднос, выставил на стол доску с тарелкой гречневой каши, щедро сдобренной мясом, и оглядел столовую, делая вид, будто Шурика тут нет вовсе.

Впрочем, долго игнорировать здоровяка не получилось. Слишком уж странно вели себя сослуживцы. Создавалось впечатление, что все они болели с похмелья. Ели без всякой охоты, налегали в основном на воду. Кое-кто клевал носом; многие так и вовсе не появились.

— Слушай, Шурик, вы чё, бухали вчера? — спросил я и отхлебнул горячего травяного чая. Крякнул, глотнул ртом воздуха и занялся кашей.

— А то! — подтвердил Ермолов и оторвался от тарелки. — Староста, как только увидел белый хвост, сразу бочонок браги выкатил. Да ещё харчей на дорогу обещал подкинуть. Эта зверюга, оказывается, их уже месяц доставала.

— Вот уроды, мать их! Не могли предупредить?

— Насчёт волколака? А ты бы согласился участвовать в облаве за такие гроши? Я лично — нет. Жизнь стоит несколько дороже, не находишь? Да и Дрон бы на это дело не подписался. А прикинь, сколько профи за один только вызов денег просят? Жилин, говорят, вообще меньше чем за полштуки золотом из дому не выходит.

— Блин, а если бы у нас серебра с собой не оказалось?

Накатившее раздражение моментально переросло в желание найти старосту и набить ему морду. Понимаю — глупо, да. Но руки так и зачесались.

— Сам-то понял, что сказал? — Шурик сыто рыгнул и откинулся спиной на стену. — И у кого из наших серебряных пуль нет? Да и ножи у многих. Разве что у Макса ничего, так он в патруле первый раз. — Здоровяк вдруг заулыбался и указал мне за спину: — О, смотри, вон и оно всплыло.

Я обернулся, и действительно — в дверь как-то неуверенно и бочком протиснулся Макс, при одном взгляде на которого нестерпимо захотелось рассола. Очень уж его штормило. Обычно румяные щеки впали и были какого-то непередаваемого зелёновато-серого оттенка, глаза с полопавшимися сосудами заплыли, а голову он держал так, будто она стала куском крайне хрупкого стекла. Кое-как добредя до нашего стола, новичок рухнул на скамейку рядом со мной, и от него пахнуло столь ядрёным перегаром, что пришлось отвернуться и глотнуть свежего воздуха.

Да уж, теперь ясно, почему никто не пытался вызнать у меня, что именно стряслось с Лысым. Судя по состоянию Макса, вчера он рассказывал о произошедшем раз десять, а то и больше.

— Посмотрел бы, как ты волколака серебряным ножичком завалить пытаешься, — пробурчал я и спросил: — Меня почему пить не позвали?

— Дрон запретил беспокоить. Сказал только хавки в комнату закинуть и всё, — пожал плечами Ермолов и указал на длинное зарешечённое окно, изморозь на котором уже подсвечивали лучи восходящего солнца. — Вы доедайте быстрей, выходить пора.

Макс издал какой-то неопределенный стон, по-видимому, означавший его полное и бесповоротное намерение бросить пить, и попытался глотнуть оставленного Шуриком чая. Судя по перекосившемуся лицу, на пользу ему это не пошло.

— Что, плохо? — с неприкрытым злорадством в голосе поинтересовался я. — Пить меньше надо!

— Иди ты! Не видишь, колбасит человека? — возмутился Макс и тяжко вздохнул: — Сейчас ещё отошёл немного, а как проснулся, вообще чуть кони не двинул. — Он поморщился, попробовал сделать ещё один глоток и горестно вздохнул: — А всё Дрон, зараза…

— Он-то тут причем? Насильно тебе брагу заливал?