Читаем Лед онлайн бесплатно
— А я за шутки про аборты сразу убиваю. — Дурнота накатывала волнами, и соображать с каждым мигом становилось всё трудней. — Решай уже, будешь оперировать за двадцатку, нет?
— Да только ингредиенты для «Небесного исцеленья» три червонца стоят. А ещё пулю доставать! — продолжил гнуть свою линию целитель.
— Зачем мне твоё «Небесное исцеление»? У тебя что, «Синего доктора» нет?
— Печень посадить хочешь?
— Ты не о моей печени, ты о моей руке позаботься. — Я закрыл глаза и потолок перестал вращаться, зато теперь закачало меня самого.
— Хозяин — барин, — хмыкнул башкир. — Деньги вперёд, а то умрёшь ещё… — предупредил он и начал выкладывать инструменты на поднос из нержавеющей стали, — … от болевого шока.
— Умру — все деньги с трупа забирай, — не открывая глаз, ответил я, — если с другими кредиторами договоришься, само собой.
— Чёрт с тобой, не заплатишь — зарежу. — Салават пропитал остро-пахнущим зельем ворсистую ткань, свернул её в валик и подошёл к кушетке. — Закуси.
Я закусил и отключился — моментально и совершенно незаметно. А вот возвращалось сознание далеко не столь приятным образом.
Просто как-то вдруг осознал, что лежу на спине, и мир перед глазами становится всё чётче и чётче. Трещины на потолке буквально вплавились своей невыносимой резкостью в сетчатку; я замотал головой, и лекарь убрал от лица пропитанную непонятным препаратом ватку.
Да эта штука потермоядерней нашатыря будет!
— Ну и как оно? — попытался спросить я, но из горла вырвался лишь неразборчивый хрип.
Ничего не ответив, Салават протянул мне граненый двухсотграммовый стакан, до краёв наполненный непонятной тёмно-синей жидкостью.
Выпить, что ли? Давно пора!
Выхватив стакан, я одним махом влил в себя его содержимое, и вязкий напиток склизким холодным комком провалился вниз по пищеводу. От мерзкого кислого вкуса меня скрутило, в живот словно засыпали полкило толченого стекла, и, беззвучно разевая рот, я указал на графин с водой.
— Эх, молодежь, молодежь… Говорил ведь, на здоровье не экономят, — осуждающе покачал головой Салават и хмыкнул. — Деньгу зажал, теперь мучайся.
Терзавшее потроха жжение стало просто нестерпимым, я соскользнул с кушетки и, перебирая руками по стенке, подошёл к столу, но башкир моментально загородил от меня вожделенный графин.
— Пить тебе нельзя шесть часов, есть до завтрашнего утра, про алкоголь забудь на двое суток, — сообщил он.
Я покрутил пальцем у виска.
Если эту гадость не запью, мне что шесть часов, что двое суток, разницы никакой — прямо сейчас окочурюсь.
— Да не суетись ты! — оттолкнул меня лекарь. — Подожди, минут через пять само пройдёт. — Он переставил графин на подоконник и напомнил: — Так что там с оплатой лечения?
Я сглотнул вязкую слюну, прислушался к своим ощущениям — вроде отпускать начало — и выложил на стол оба полученных от Дениса империала. Салават внимательно изучил монеты, не преминул проверить их на зуб и только потом опустил в узкую щель стального ящичка, привинченного к полу.
Хитро придумано: не приходится сейф открывать и вводить пациентов в искушение видом золотишка.
— Сда… — попытался просипеть я, но горло снова обожгло огнём, и полностью слово выговорить не получилось.
Салават, впрочем, прекрасно меня понял, укоризненно покачал головой и выудил из кармана местами почти белого халата двадцать пять копеек серебром.
Может, он хоть теперь пить даст? И я вновь ткнул указательным пальцем в графин.
— Дело хозяйское, хочешь печень посадить или прободение желудка заработать, пей, сколько влезет. Только мне потом не жалуйся, ничем помочь не смогу. — Получив деньги, лекарь стал куда спокойней относиться к состоянию моего здоровья. — Будешь пить? Нет? То-то же. И смотри: или деньги на «Небесное исцеление» копи, или раньше чем через три месяца даже не приходи. «Синий доктор» штука серьёзная, печень гробит, будь здоров.
Я молча выставил вверх средний палец, вернулся к кушетке и достал упавшую за неё куртку.
Как бы на полпути к Моргу не скопытиться — наркоз бесследно не прошёл, и тело было словно неродное, а звуки доходили словно сквозь толстый слой ваты.
— Да, это… посмотри, повязка плотно сидит? — спросил вдруг Салават.
Я глянул на бинт, по которому уже начало расползаться синее пятно, кивнул и, накинув куртку на здоровое плечо, вышел на крыльцо.
Ветра на улице не было, солнце светило ничуть не тусклее чем утром, но меня бил озноб. Из-за раненой руки застегнуться никак не получалось, и почти всю дорогу до Морга я бежал.
Если это можно назвать бегом…
В нормальном состоянии подобное передвижение не потянуло бы даже на быстрый шаг.
И всё бы ничего, но на поворотах меня заносило, да так что пару раз от падения в лужу спасало лишь чудо. Сквозь туманную пелену мелькали знакомые ориентиры: изукрашенная золотыми драконами вывеска «Травы и тайные сборы», почти не очищенное от снега крылечко чудака, единственной способностью которого был дар находить потерянные вещи, обшарпанная вывеска над окном гадалки — «Хиромантия, Таро, коррекция судьбы».
