Читаем Лед онлайн бесплатно
Любой человек в здравом уме постарался бы убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше; я бы и сам так поступил, да только мои желания сейчас не играли никакой роли. Вмороженные в лёд руки и ноги удерживали распростертым навзничь, на манер вколоченных в крест гвоздей.
Кто сказал, что во сне не чувствуют боль? Вывернутые в локтях руки горели огнём, а кисти и ступни кололо нестерпимо длинными иглами стужи.
Мерзкое положение. Хотя мерзкое — это не то слово. Совершенно не то…
Я напрягся и попытался вырваться, но ничуть в этом не преуспел, лишь помутилось в глазах и почудилось, будто над головой из ниоткуда возникли и кружат в воздухе пять острых сосулек.
Почудилось? Как бы не так!
Ледяные лезвия вдруг сорвались вниз и пробили ступни и запястья, а миг спустя в грудину вонзился последний, пятый клинок.
Мгновенье я рассматривал торчащую меж рёбер рукоять собственного ножа, а потом меня скрутила судорога боли. Дикий спазм сдавил лёгкие, попытка вздохнуть ни к чему не привела, вместо этого из горла вырвался сиплый полувсхлип-полустон. Не в силах глотнуть ни капли воздуха, я забился на полу; ботинок угодил по чайнику, и тот со звоном откатился к двери.
— Эй, Лёд! Подавился, что ли? — встревожился разбуженный шумом Макс и с размаху хлопнул меня по спине. — Лёд!
Это немного, но помогло.
Закашлявшись, я несколько раз судорожно вздохнул, вот только набрать полные лёгкие воздуха никак не получилось: при каждом вздохе грудь пронзала острая вспышка боли.
— А чё ты такой холодный? — удивился вдруг потормошивший меня Дубин.
— Дайте-ка, я взгляну! — потребовал Жан, прищёлкнул пальцами и вспыхнувший под потолком огонек разогнал темноту по углам.
— Сколько времени? — прохрипел я, едва ворочая языком. Лицо онемело, как после обезболивающего укола, и слова приходилось тщательно выговаривать, буквально выплёвывая их из себя по буквам. — Сколько⁈
Ну и плющит меня! И огонек как-то слишком тускло светит; всё немного серое и смазанное.
— Ночь ещё, — ответил Жан, ухватил меня за голову и уверенным движением оттянул веко.
Высвободившись, я подался назад и упёрся в стену. Не понравился мне взгляд Жана, ох, не понравился. Крест так на Харпина смотрел, когда тому в живот пару пуль бандиты влепили. Харпин тогда и часа не протянул.
Новый приступ кашля чуть не разорвал лёгкие, но плевок оказался чистый, без крови.
Я кое-как отдышался и спросил:
— Всё плохо?
— Болит что-нибудь? — уточнил колдун и кинул котелок Ветрицкому. — Снегу набери.
— Ничего не болит, — признался я и сжал правый кулак, — холодно только. И руку правую не чувствую.
— Максим, разведи огонь, — попросил Жан, забрал у Николая котелок и пристроил его над очагом. Потом распорядился: — Лёд, снимай фуфайку.
— Холодно!
— Да тепло здесь. Тепло! — уверил меня Дубин. — Ты чё?
Оторвав дверцу шкафа, он поставил её под углом к стене и расщепил ударом ноги. Собрал обломки, сложил в печку и зашарил по карманам в поисках зажигалки.
Я нехотя снял фуфайку. Холодно. Холодно и душно. Воздуха не хватает, так ещё и не вздохнуть нормально.
— Руку покажи, — потребовал Жан.
Рукав кофты удалось закатать без труда, а вот рубашка присохла. От предплечья, на котором чёрными полосами выделялись четыре расплывшиеся царапины, её пришлось отдирать.
Сощурив слезившиеся глаза, я с ужасом уставился на белую, с синеватым отливом кожу вокруг воспалённых отметин. Что дело плохо, стало ясно с первого взгляда. Уж я-то в колюще-резаных ранах кое-что понимал. К тому же предплечье было холодным и твёрдым как дерево.
И этот запах… запах уже даже не гниющего, а разлагающегося мяса.
— Гангрена? — зажав рукой нос, отодвинулся от нас Ветрицкий.
— Если бы… — отстраненно произнёс Жан.
— Стылая лихоманка, — прошептал я.
— Да ну⁈ — теперь отодвинулся и Макс. — Не свисти!
— Это не заразно? — опасливо взялся Николай за ручку двери.
— Нет, — категорически заявил колдун. — От человека к человеку заболевание не передаётся.
— А лечится? — немного успокоился Ветрицкий.
— Тоже нет.
Я устроился поудобней и потёр нестерпимо нывшие рёбра. Излечить от стылой лихоманки не могли ни лекарства, ни магия. На ранней стадии болезнь себя никак не проявляла, а после перехода в активную фазу человек засыпал и больше уже не просыпался — утром просто находили заледеневшее тело.
Не знаю как, но я нашёл в себе силы улыбнуться и произнёс:
— Кстати, не стал бы так категорично говорить насчёт заразности. У проказы вообще инкубационный период до шести лет.
— Шутки у тебя!
— Смертнику можно. Сколько мне осталось?
Жан ухватил запястье и развернул к себе внутреннюю сторону предплечья, где бугрилась тёмно-синяя вена. Перед глазами всё начало расплываться, меня скрутил новый приступ кашля.
Господи, как холодно! Уже и ног не чувствую.
Старик разжал пальцы и задумчиво хмыкнул.
— Не знаю. Ты вообще проснуться не должен был! — заявил он.
— Значит, пока снова не засну, бояться нечего, — вновь пошутил я, обессилено навалившись спиной на стену.
— Не уверен, — покачал головой Жан и снял крышку с чайника. — Слишком медленно у тебя болезнь развивается. Дай, подумаю…
