Читаем Кит онлайн бесплатно
Кымбок предложила потереть спину, и Сурён не без стеснения подставила ее, демонстрируя свою стройную фигурку, на которой никто бы не нашел следы прикосновений множества владевших ею мужчин. Кымбок положила руку на талию красавицы и почувствовала такую нежную кожу, что задрожала от волнения, и, пока мыла ей спину, наконец поняла, чего уже лишена сама, и тоска сжала ее сердце. Если жизнь человека есть бесконечная вереница потерь, то Кымбок уже потеряла многое. Она лишилась детства, родного дома, первой любви, и, самое главное, она лишилась молодости. Осталась лишь оболочка, а внутри пустота. А заставило ее убедиться в этом упругое тело Сурён. Кымбок протяжно выдохнула и произнесла:
– Даже не верится, что на свете существует такая девушка, как ты.
– Неужели я такая красивая? – с видом скромницы спросила Сурён, поворачиваясь к ней.
– Да, ты очень красивая! И я в твои годы нравилась мужчинам, они проходу мне не давали. Но даже молодой по красоте я и в подметки тебе не годилась. – Кымбок сполоснула девушке спину и продолжила: – На свете нечасто рождаются такие красавицы, как ты. Наверное, Бог особенно постарался, когда создавал тебя.
Неизвестно, то ли Кымбок за это время уже попала под влияние пастора, то ли по какой-то другой причине, но она упомянула Бога, и Сурён шутливо спросила:
– А других он как создает?
– Очень просто. Как из глины делают кирпичи.
От этих слов Мун непременно пришел бы в ярость. А он между тем продолжал слепнуть. Одним утром, поднявшись с постели, он неожиданно увидел перед собой широкую реку и удивился. На берегу выстроились в ряд большие тополя, а на переправе, где собрались люди, плавали маленькие парусники. Водная гладь отражала солнечные лучи и слепила глаза, а большие и толстые сазаны выпрыгивали из реки и били хвостами по воде. Эту картину Мун видел в родной деревне, когда был маленьким. Он понял, что полностью ослеп, когда память явила перед ним пейзаж, хранившийся с детства.
С этого дня он боле не видел окружающий мир, зато перед глазами в любое время без всякой логики или последовательности, словно хранившаяся в памяти панорама, вдруг возникала картина и открывалась перед ним, словно он листал фотоальбом, где собраны снимки, отразившие моменты всей его длинной жизни, начиная с далекого прошлого и заканчивая временем наступления полной слепоты. Эти «фотографии», пронизанные разным настроением, запечатлели пейзажи прекрасного мирного детства, картины войны и ужасные потери, экзотический облик китайского кирпичного завода, лица родственников, при воспоминании о которых у него каждый раз сжималось сердце, любовную сцену с Кымбок под ивой, бесконечно грустные картины той зимы, когда он, оставшись один в Намбаране, обжигал кирпичи… Если кто-нибудь смог бы зафиксировать эти кадры на фотопленку, он удивился бы, откуда в жизни обычного человека взялось такое множество событий, как он сумел сохранить их в памяти. Эти свидетельства стали бы бесценным материалом для исследований в области антропологии, социологии, истории, психологии и других наук. Но, к сожалению, чудес не бывает, и вместе со смертью Муна на берегу речки под ивой, случившейся спустя несколько лет, все эти картины исчезли как дым.
С некоторого времени у Кымбок пропала страсть к мужчинам, и все ее мысли обратились к молодому и красивому телу Сурён. Она покупала ей дорогие вещи и косметику, а девушка только и делала, что сидела дома и ухаживала за собой. Теперь Сурён демонстрировала красоту вполне зрелой женщины, полностью избавившись от образа неопытной и нервной девчонки. Она доверяла Кымбок как старшей сестре, и они часто перед сном говорили по душам, лежа в одной комнате, и так незаметно засыпали.
Примерно тогда у Кымбок начали происходить изменения в организме. Возможно, оттого, что она много курила, голос ее огрубел, а волосы на теле, густые от природы, стали жесткими, и легкий пушок над губой постепенно превратился в усы. Словно находясь во власти некоего духа, манеры ее сделались степеннее. Вообще-то, считается естественным, что у зрелых женщин с возрастом активнее выделяются мужские гормоны, называемые тестостероном, но у Кымбок эти изменения оказались слишком выраженными.
Однажды летним вечером, вернувшись домой поздно после ужина со строителями, Кымбок увидела, что Сурён спит за москитным пологом. Очевидно, из-за жары она надела нижнее белье, едва прикрывавшее наготу. Сквозь сетку смутно угадывалось безупречное, пленительное тело, а в ночном воздухе витал еле ощутимый аромат, в котором соединились вещества огромной силы, соблазняющие самцов и заставляющие их мчаться на этот запах, даже если расстояние до его источника составило бы десять ли. Это был тот самый запах, который в свое время возбуждал любого мужчину рядом с Кымбок, но уже давно у нее пропавший.
