Читаем Кит онлайн бесплатно
Первые несколько лет она напоминала дикого зверя, озабоченного лишь выживанием. В долине она ловила раков и выдр, в лесу ставила силки и съедала все, что туда попадало: косуль, водяных оленей, енотовидных собак, барсуков. В пищу шли лягушки и тритоны, цикады, саранча и акриды. За это время тело Чхунхи претерпело процесс эволюции и приспособилось к охоте. Ее тонкие органы чувств, развитые лучше, чем у любого насекомого, обострились вдвойне, движения стали удивительно ловкими, быстрыми, да и сил ей было не занимать. Все эти качества вскоре позволили Чхунхи стать замечательным охотником. Благодаря острому, как у волка, обонянию, крепкой руке, сравнимой с лапой медведя, она быстро находила жертву и расправлялась с ней. Вскоре Чхунхи стала есть не только добытое мясо, но и плоды с белой мякотью, срывая их с лиан, что росли вдоль долины, а также грибы, в изобилии появлявшиеся после дождя, будто кто-то специально рассыпал их по горам. Так она постепенно осознала пользу собирательства.
Добыча пропитания среди дикой природы представляла собой опасное дело. Заросли колючих кустарников и крапивы царапали и жгли кожу, а змеи кусали за пятки. Охотясь на более крупного зверя, например рысь или красного волка, она не раз получала серьезные раны. Случалось, Чхунхи долго страдала от высокой температуры, отравившись ядовитыми грибами. Как-то осенью она наткнулась на гималайского медведя, набравшего огромный вес перед спячкой, и чуть не рассталась с жизнью. Еще не понимая опасности, исходившей от этого зверя, она опрометчиво напала на него и получила удар лапой в грудь. Рана оказалась настолько глубокой, что проглядывали ребра, но Чхунхи не отступила. Ей удалось кулаком ударить хищника по голове и перегрызть ему горло. Смертельная схватка длилась более двух часов, и в результате она добыла впрок мяса и шкуру, пригодную для одежды. Но из-за раны в груди несколько дней находилась на грани жизни и смерти.
Пища, найденная в лесу и в поле, в основном была грубой, и, как правило, ее не хватало. А с наступлением зимы прокормиться становилось еще труднее, и часто Чхунхи по многу дней бродила по заснеженному полю, держась за урчащий живот.
Но она была счастлива. Счастлива оттого, что больше не видела ни тюремщиков, называвших ее Беркшир, ни толстой железной решетки, ни высокого забора. Она больше не видела никого, кто мог ударить ее дубинкой, кричать, угрожать смертью. Ее больше не бросали в тесный и совершенно темный карцер. Холод, голод, одиночество и скука – все это оказалось вполне терпимым, если сравнивать с ужасным тюремным временем. С каждым днем Чхунхи становилась все проворнее и вскоре превратилась в существо, опаснее любого хищного зверя в долине Намбаран.
Прошел год, а может быть, два. Возможно, прошло еще больше, никто точно не знает. Чхунхи ощущала смену времен года острее любого другого человека, но сколько минуло лет – сказать не могла, поскольку не научилась считать дни. Роба, в которой она вышла из тюрьмы, износилась так, что ее вряд ли можно было назвать одеждой. Она сильно истрепалась, пока Чхунхи ходила по полям и ущельям среди дикой природы, ее рвали когти свирепых зверей, поэтому выглядела она просто драной тряпкой. Как зимние листья, от которых остались одни прожилки, тюремная роба не могла прикрыть голое тело и защитить от холода, поэтому зимой Чхунхи накидывала на себя шкуры пойманных зверей, как это делали далекие предки. Но, не зная секретов выделки, она ходила в грубой, как кора дуба, шкуре, раздражавшей и натиравшей кожу. Во дворе завода, в одном из углов, громоздились кости съеденных зверей, и жизнь Чхунхи постепенно скатывалась к первобытной форме.
Однажды весенним днем она лежала на солнце, прислонившись к заводской печи. После особенно холодной и снежной зимы она с удовольствием ловила солнечные лучи, соскучившись по теплу. День оказался удачным: утром она нашла в силках кабаненка и сейчас наслаждалась чувством сытости. Мясо, отделив от шкуры, она заготовила, и теперь некоторое время можно было не заботиться о пропитании. Наконец кончилась зима, длинная и суровая, и на душе разлилось спокойствие. Постепенно стало клонить ко сну. По правде говоря, если бы не зима, богатая долина Намбаран, где в изобилии росли грибы, виноград, актинидии, акебии, персик и еще много чего вкусного, вполне могла прокормить человека.
Чхунхи прессовала кирпичи вместе с рабочими. Если после укладки глины в форму и трамбовки удалить веревкой лишнее, то получалось по пять брусков в ряду. Сначала Чхунхи удивляло, каким образом выходят ровные одинаковые прямоугольники, и ей захотелось самой попробовать сделать такие же, но постепенно, несмотря на юный возраст, она поняла, что это не игра, а важный производственный процесс. Мун всегда говорил:
– Чхунхи, не все круглое есть котел для варки риса, и не все прямоугольное есть кирпич.
