Читаем Кит онлайн бесплатно
Оказалось, в вихре всех ночных событий кимоно с Кымбок слезло, и сидела она с открытой грудью. Продолжая плакать, Кымбок прикрылась руками и посмотрела на рыбака. Лицо показалось знакомым. И когда ей на глаза попалась татуировка на руке в виде чайки, она вспомнила его. Это был тот самый рыбак, что пытался изнасиловать ее в первый день приезда в город. С ног до головы пожирая глазами полуобнаженное мокрое тело, все его изгибы и выпуклости, он проговорил:
– Чем вот так даром топить свое тело, лучше бы уж тогда мне досталась.
Кымбок напряглась. Она смотрела на него, не спуская глаз, но рыбак лишь рассмеялся.
– Не волнуйся. Тогда этот гад, похожий на чудовище, так меня пнул, что член мой то ли разорвался, то ли еще что, не знаю, но с тех пор, даже если и захочу это самое, не смогу. Вот так-то.
И, вытаскивая из лодки спутанные ветром снасти, пробубнил, будто сам себе:
– Лучше жить на этом свете, чем на том. Даже если валяешься ты в собачьем дерьме. Зачем кончать счеты с жизнью, не знаю. Куда спешить-то? Придет время, и с того света обязательно дадут знак.
Слова рыбака, видно накопившего за плечами достаточно жизненного опыта, с трудом соответствовали прежнему образу лихача и грубияна. Теперь он превратился в стареющего мужика, теряющего силы. Кымбок даже такие перемены восприняла с грустью и, пока он распутывал свои снасти, сидела, не двигаясь, и лишь молча наблюдала за его работой. Утром берег моря выглядел настолько спокойным, что события прошедшей ночи казались ей сном. Она легла на песок и тут же уснула. А когда через какое-то время ее стали трясти за плечи, то, открыв глаза, она увидела все того же рыбака.
– Кажется мне, тебе и податься-то некуда. Так вот, пойдем ко мне в дом, хоть горяченькой похлебки поешь. А потом, глядишь, может, и отыщется какой другой путь, кто его знает.
Кымбок молча смотрела на него в растерянности, а рыбак снял с себя куртку и бросил ей:
– Взрослой девке не пристало шляться с голыми сиськами, так что накинь это и не пеняй на запах холостяка.
Утром того дня Кымбок пошла за рыбаком в его хибару, потому что войти в дом Меченого, в котором не осталось живой души, у нее не хватало смелости. Теперь ей все было безразлично – лишь бы не возвращаться туда. Рыбак принес ей миску наваристой похлебки неизвестно из какой рыбы, добавил туда перловой каши, и она, не далее как прошлой ночью пережившая кошмарную трагедию, как это ни удивительно, вдруг принялась за эту незатейливую еду, причем без всяких закусок, и с аппетитом съела все без остатка, а затем повалилась в угол, где сидела, и уснула. А после этого несколько дней только и делала, что спала в задней комнатушке, темной и вонючей, просыпаясь только для того, чтобы сходить по нужде да поесть, когда рыбак, с утра отправлявшийся на свой промысел, варил вечером похлебку и ставил перед ней еду. Никакие мысли не приходили к ней, никакие сны не снились.
Прошло несколько дней, Кымбок наконец пришла в себя, вышла из своего убежища и села, скорчившись, на полу между комнатами. Как раз в это время во дворе пышно цвела вишня. Кымбок весь день просидела, смотря отсутствующим взглядом на цветущее дерево.
Рыбак, поздно вернувшийся после улова, нашел свое жилище пустым – Кымбок исчезла. А на подносе, где он утром оставил для нее завтрак, лежало ожерелье. Судя по всему, она даже не притронулась к еде: миски с рисом и тарелки с закусками были полными, их облепила стая мух. Минуло пять дней, как Кымбок вслед за рыбаком пришла в этот дом. А ожерелье спустя время рыбак продал галантерейщику, который иногда обходил рыбачьи поселки. За эту уникальную в своем роде драгоценность он получил сумму, равную стоимости всего лишь одной связки сушеного минтая, но тем не менее рот его расплылся в улыбке при мысли, что девка сполна расплатилась за еду.
Необыкновенные органы чувств этой девочки помогли ей навсегда запечатлеть глубоко в памяти предметы, с которыми она столкнулась в самые первые мгновения жизни на этом свете. Ощущение чего-то влажного и скользкого, запах крови, темнота и тепло от чего-то гниющего, солоноватый вкус, несколько темных и толстых столбов, две совершенно одинаковые маленькие белые окружности, легкомысленный голосок, раздавшийся от одной из них:
– О небо! Как такой большой ребенок вылез из такой маленькой дырочки?
Время одним махом перескочило в тот момент, когда у какой-то нищенки родилась необыкновенно крупная девочка. Место – конюшня при винном доме, где хозяйничали две сестры-близнецы. Потрясенные сестры округлившимися глазами смотрели то на заросший густыми волосами окровавленный вход в утробу женщины, обрамленный растянувшимися половыми губами, то на только что появившуюся оттуда девочку. От тела новорожденной, мокрой от крови и околоплодных вод, клубами поднимался пар. Уже открывший глаза младенец не плакал, а только смотрел прямо на сестер, а на лице его застыло непонимание.
