Читаем Кит онлайн бесплатно
Чхунхи еще усерднее выпекала кирпичи. Месила ли она глину, укладывала ли ее в форму – нет-нет да и поглядывала в сторону дороги вдоль железнодорожных путей. И в какой-то момент поняла, что ждет не рабочих, покинувших завод, а именно его, водителя грузовика. Все это не имело никакого смысла: она слишком много времени провела за плотно закрытой дверью, ведущей в мир людей. Да и чувство это очень сильно отличалось от тоски по сестрам-близнецам или Муну. В плотно закрытой двери впервые образовалась щель, через которую хлынуло нечто неудержимое, словно огромная волна. Сначала она ненароком вспоминала водителя грузовика, когда месила глину или ела рис, когда через дыры в потолке смотрела на круглую луну, а с каких-то пор мысли о нем заполонили ее разум. Доселе неизведанное чувство привело ее в смятение. И с каждым посещением мужчины это смятение усиливалось. Все чаще по ночам она лежала без сна. Стоило лечь, как в голову приходили всевозможные мысли, они переплетались между собой, копошились, как личинки мух, и она ворочалась с боку на бок, а под утро уставала настолько, что не было сил перевернуться. Однако стоило забрезжить рассвету, как она вскакивала и выбегала из дома в ожидании мужчины. Таковы законы поздней любви.
Однажды Чхунхи отправилась на речку, где утонул Мун, и во время стирки портков вдруг увидела свое отражение в чистой воде. Торчащие во все стороны волосы, растущие как сорняк, лохмотья тюремной робы и безобразные следы от ран по всему большому телу…
Чхунхи вспомнила женщину, которую когда-то давно любила ее мама Кымбок. Белая, как слоновая кость, шея, удивительно нежные щеки, тонкая длинная талия… Кажется, Чхунхи смутно догадывалась, почему мама так обожала ее. В тот день, вернувшись в дом, она скинула робу, больше походившую на тряпку, и надела желтое платье, подаренное мужчиной. К счастью, оно пришлось впору – его будто сшили специально для нее. Через несколько дней водитель, увидев Чхунхи в новой одежде, с улыбкой произнес:
– Хорошо, что я выбрал именно это платье. Ты в нем… как бы сказать точнее… похожа на милого цыпленка.
После этого он покупал ей и другую одежду, но Чхунхи упрямо носила только желтое платье. А все потому, что ей хотелось видеть его светлую улыбку. И наконец произошло самое драматичное и пугающее в ее жизни событие, и случилось это осенью того же года, месяца через три после появления на заводе этого мужчины.
В тот день Чхунхи перед колонкой устроила себе «баню». Она мылась и осматривала следы от ран, покрывавших тело. Прежде шрамы и рубцы никогда не казались ей такими отвратительными. Особо мерзко выглядела грудь со следами большой и глубокой раны, полученной в схватке с медведем. Ей хотелось избавиться от них, избавиться от жалости к самой себе. Хотелось иметь такую же белую гладкую кожу, как у той красавицы, с которой она встретилась в тюремной камере. Была бы ее воля, она бы присвоила тело этой женщины себе.
Вдруг Чхунхи обнаружила рядом с собой мужчину. Когда он успел приехать, она не заметила, но грузовик находился неподалеку, а он стоял и рассматривал ее, обнаженную. Однако на его лице вместо обычной светлой улыбки проявилось нечто другое – странный блеск в горящих глазах. Совершенно незнакомое выражение. Забыв о том, что стоит совсем без одежды, Чхунхи с удивлением уставилась на водителя. И тут ей показалось, что этот блеск в глазах она уже видела. Он напоминал взгляд дядьки, качавшегося на голой маме той ночью, когда гремел гром. Это был нехороший знак.
Мужчина подошел к Чхунхи. Она настороженно отступила назад, но наткнулась пяткой на ветку дерева, упала на спину, интимное место раскрылось и предстало во всей красе в лучах солнца. Его глаза сверкнули огнем. Он стрелой бросился на нее и накрыл своим телом. Он весь дрожал. Она застыла от внезапного нападения. Мужчина стянул с себя штаны и, прижавшись к ее промежности, начал тереться чем-то горячим. Она ощущала его прерывистое дыхание на лице, чувствовала, как он давит на нее широкой грудью. Ей стало трудно дышать от навалившейся тяжести, и она попыталась спихнуть его. Но в ту секунду, когда Чхунхи уперлась ему в плечо, что-то проникло в нее. Острая боль пронзила тело и лишила ее сил. В это самое место Алюминиевая Маска безжалостно вбивал дубинку, когда истязал ее. Воткнув ее в первый раз и увидев кровь, он воскликнул:
– Хм, гляньте только! Видать, девка еще. Но найдется ли такой сумасшедший, что захочет поиметь такое чудовище, как ты? Такой мерзавке подойдет разве что собака или лошадь. Или я не прав?
