Читаем Кит онлайн бесплатно

Однажды отец Кымбок вернулся домой немного раньше обычного и услышал раздававшиеся из комнаты голоса дочери и мальчишки, живущего по соседству. В тот момент, когда отец заглянул в щель раздвижной двери, Кымбок как раз сняла чогори и обнажила маленькие, как персики, груди. Это случилось не потому, что они уже знали толк в этом деле, а скорее из-за любопытства и невежества, присущего детям, которые растут в глухих деревнях, и к тому же сказалось влияние мощных гормонов, не так давно начавших выделяться в их организмах. Ведь в их возрасте познание запретного плода обычно так и происходит. По правде говоря, деревенька, затерявшаяся в горах, была настолько маленькой, что взрослеющие дети изнывали от безделья, не зная, чем занять себя с утра до ночи. К тому же подросток по прозвищу Торговец Лекарствами – он получил его за свое красноречие, которым обычно обладают мошенники, навязывая покупателям подозрительные снадобья под видом панацеи от всех болезней, – хорошо умел заговаривать зубы сладкими речами и так улестил невинную Кымбок, что не снять чогори не представлялось возможным. Мальчик осторожно постигал неожиданные перемены, которые произвели гормоны в теле девочки. Через много лет, случайно встретившись на дороге, они завяжут сложные отношения, но сейчас, будучи детьми, и представить себе не могли, что когда-нибудь судьба сведет их вместе.

Отец Кымбок схватил лежавший на полке хорошо наточенный серп, с треском раздвинул створки двери и ворвался в комнату в тот самый момент, когда мальчик, рассмотрев горящими от недетского любопытства глазами выросшие размером с персик грудки девочки, наконец, набравшись смелости, дрожащими руками дотронулся до них. У испуганных детей от неожиданности округлились глаза. А в глазах отца, взмахнувшего серпом, бушевал огонь ревности. Кымбок от страха схватила одеяло, быстро накрылась им и забилась в угол, а проворный юнец вмиг пнул дверь, которая выходила на задний двор, и выскочил из комнаты. Отец с серпом в руке погнался за ним. Он собирался одним махом перерезать горло нахалу. Однако догнать худенького, быстрого мальчишку алкоголику было нелегко. Пыхтя и посапывая, он вернулся домой ни с чем и нашел Кымбок на том же месте. Она сидела, накрывшись с головой одеялом, и дрожала как осиновый лист. Отец отдернул одеяло, вытянул из метлы прутик и начал безжалостно стегать дочь. Каждый раз, когда прут обвивал худое тело девочки, на нем одна за другой появлялись ярко-красные полоски. Постепенно удары становились все сильнее. Кожа разрывалась, текла кровь. Хлеща ее, он мысленно бичевал самого себя.

– Как ты могла, дрянь? Умирай, умри же! Паскуда!

На крики к дому сбежались испуганные соседи, узнать, что стряслось. Но отец Кымбок закрыл дверь и хлестал девочку до тех пор, пока от метлы не осталось ни одной ветки. И, только когда обломались последние розги, он свалился перед бездыханным телом дочери и громко, как бык, заревел.

После этого по деревне поползли странные слухи, будто в отца Кымбок вселился злой дух. Шептались, что дух этот не чей-нибудь, а его умершей жены и что она, видя слишком горячую любовь отца к дочери, приревновала и так все подстроила, чтобы он сотворил это ужасное избиение. Люди сочувствовали несчастному вдовцу, ведь женская ревность и в самом деле – страшное дело и не разбирает, дочь ей причина или какая другая юбка.

На теле Кымбок зажили раны, новая кожа затянула следы от розог, а ее отец жил в страхе, что дочь оставит его, и в то же время желал, чтобы она исчезла с глаз долой и больше никогда не давала ему повода мучиться от похоти. В тот день он закончил работу в поле и, подходя к дому, вдруг обратил внимание на туфли девочки, аккуратно поставленные на каменной ступеньке перед входом на открытую террасу. Он взял их в руки – то были комусин[6] черного цвета с поднятым носком – и вздохнул с облегчением от мысли, что дочь еще не покинула его. Отец трогал их, гладил, чувствуя любовь к дочери и раскаяние, и слезы катились по его лицу. И тут на звук шагов из комнаты вышла Кымбок. Он украдкой опустил обувь на место и, сконфуженно покашливая, пояснил, что проверял, не прохудились ли туфли. Дочь собралась накрывать на стол, но он отказался от ужина и, сунув ей деньги, велел сходить за брагой.