Читаем Кит онлайн бесплатно
Выйдя от Кокчона и пройдя по крытой террасе, Кымбок невольно съежилась от скрипа дверных петель, расшатанных сильными порывами ветра. Она переоделась в кимоно и вошла в покои Меченого, и он, как всегда, встретил ее улыбкой, растягивающей в дугу след от кинжала. Как только Кымбок села рядом, он достал из кармана ожерелье и надел ей на шею. Это было великолепное украшение, инкрустированное золотом, и носила его некая царствующая особа около тысячи лет назад. Оно и сейчас представляло собой редкое сокровище, стоимость которого до сих пор никто не мог определить. Меченый, желая увидеть радостное лицо своей возлюбленной, с удовольствием надел на нее эту драгоценность. Однако Кымбок не выказала никакого удовольствия. Может быть, ощутила, что от этого украшения исходит какая-то темная сила, сулящая беду? Глядя на себя в зеркало, она с грустью заключила:
– С этим ожерельем я выгляжу как простушка.
Однако Меченый тут же возразил:
– Что ты такое говоришь, Наоко! В прошлой жизни ты восседала на троне. В этом нет никакого сомнения. Посмотри, как тебе идет.
Меченый не отличался красноречием, но сейчас постарался поднять ей настроение, и она наконец поддалась ему и с улыбкой обвила его шею руками. Если что-то и изменилось в Кымбок за последнее время, так это ее отношение к Меченому. Теперь она часто кокетничала с ним, порой даже капризничала, смешила, говоря всякую чепуху, и так обольщала его, что он, обессилев, валился в постель. Меченый, конечно, не мог не радоваться таким переменам и даже тайком утирал слезы умиления, чувствуя, как, словно тающий снег, исчезают все его страдания и печальные мысли, копившиеся с того далекого мгновения, как он полюбил гейшу Наоко. Кымбок была способна заставить плакать мужчину даже с таким холодным сердцем, как у Меченого.
В ту ночь они бросились друг другу в объятия, торопливо скинув с себя одежду, и впервые за долгое время со всей пылкостью отдались страсти. Не замечали они ни темноты глубокой ночи, ни усиливающегося ветра, ни крупных капель дождя, сыпавшихся с неба одна за другой. Не знали они и того, что с каждой минутой приближается их роковой час.
Кымбок открыла глаза с каким-то странным ощущением. В кромешной темноте перед ней возвышался Кокчон. Почему-то он был весь мокрый, с рукавов капала вода. Кымбок испугалась и попыталась вскочить, но не смогла даже пошевелиться; ее будто кто-то связал. Она хотела было спросить, что с ним случилось, но слова застревали в горле. Кокчон смотрел на нее тоскливым взглядом. Цвет его лица показался ей неестественным, словно он не был живым, и у нее мелькнула страшная догадка. Вдруг Кокчон обратился к ней:
– Ты же Джона Уэйна любишь больше, чем меня.
Голос звучал низко и приглушенно, точно из глубокого колодца. Кымбок от жалости чуть не задохнулась. Она протянула руки и хотела подойти к Кокчону, но он плавно двинулся назад, словно к ногам были приделаны колеса, и растворился в темноте.
В этот миг Кымбок проснулась и села в кровати. За дверью шумел ветер, да так, будто завывала нечисть, а в дом просочился дождь. Оконные решетки были мокрыми. Образ Кокчона, только что представший перед ней, казался настолько реальным, что ее бросило в дрожь. Меченого не было рядом. Предчувствие какого-то несчастья со страшной силой вспыхнуло в голове. Она поднялась, торопливо обмоталась кимоно и на одном дыхании стремглав кинулась в комнату Кокчона. Дверь была распахнута настежь. Внутри никого. В этот миг ей в ухо влетели слова, когда-то давно сказанные Меченым:
Послышались и другие фразы:
Это были законы бессознательного.
Кымбок босиком пронеслась через двор, открыла ворота и выбежала на улицу. Как и в ту ночь, когда раненого Кокчона принесли домой, бесновался шквалистый ветер. И дождь бил наотмашь. Кимоно тут же намокло, распахнулось, обнажилась белая грудь, но Кымбок это совершенно не волновало. Она тяжело дышала, запыхавшись, и сердце ее разрывалось. Не помня себя, она примчалась на пристань. Волны высотой с дом с бешеной скоростью мчались к молу и, обрушившись, рассыпались в пену из миллиона пузырьков.
В конце мола спиной к ней стоял Меченый. Не двигаясь, он смотрел на огромные волны. У Кымбок вдруг закружилась голова, и она застыла на месте. Воображение нарисовало картину: Меченый привязывает к поясу Кокчона камень и толкает в воду. Тут же пламя ненависти ворвалось в ее сердце. В этот момент на глаза попался большой гарпун. Очевидно, буря вышвырнула его за борт какого-то судна. Прикрепленный к концу бамбукового шеста металлический наконечник страшно блеснул в темноте. Она подняла его.
