Читаем Кит онлайн бесплатно

Не стоит и пояснять, что двумя маленькими белыми окружностями, увиденными девочкой, едва появившейся на свет, были лица сестер-близнецов. А что собой представляли темные толстые столбы? Слона. В то утро младшая сестра пришла в конюшню, чтобы покормить слона вареным горохом, и учуяла что-то похожее на запах крови. Это случилось однажды утром в конце зимы, когда свирепый мороз, истязавший людей почти три месяца, потихоньку сдавал свои позиции. Женщина услышала шорох в темной конюшне и вскоре увидела, что в углу шевелится окровавленный зверек. Испугавшись не на шутку, она с криком побежала к старшей, в это время разводившей огонь на кухне. Скоро и старшая, более смелая и сильная духом, пришла в конюшню, за ней следом прокралась младшая, и они вместе приподняли соломенную циновку.

Перед ними на мягкой соломе неподвижно лежала нищая, только что родившая ребенка. Должно быть, во время родов она потеряла сознание. Она развалилась, широко расставив ноги, открыв окровавленную промежность. Младенец, еще соединенный с матерью пуповиной, смотрел на них широко открытыми глазами.

Однако ребенка больше интересовали не близняшки с совершенно одинаковыми лицами, а темноватые столбы позади них, то есть слон. Животное в это время поднимало и отправляло в рот горох, который только что высыпался из миски: младшая сестра опрокинула ее, в страхе убегая из конюшни. Новорожденная поползла к слону, но пуповина держала ее, не позволяя двигаться дальше, и она изо всех сил уперлась ножками. В это трудно поверить, но от ее усилий остававшаяся в утробе роженицы плацента плавно вышла наружу. Ребенок пополз вперед, к слону, и протянул ручку, словно собрался подобрать и съесть горох. Старшая сестра испугалась, подбежала и схватила новорожденную, но тут же едва не выронила ее. Девочка оказалась настолько тяжелой, что женщина, некогда побывавшая под ногами слона и повредившая позвоночник, закричала от напряжения и передала ее младшей сестре. Близняшки привели роженицу с ребенком в дом, помыли обеих и переодели в чистую одежду.

Прошло около часа, и женщина пришла в себя. Даже не взглянув на спящего рядом ребенка, она торопливо съела приготовленный старшей сестрой рис и миёккук[13]. Сестры молча наблюдали за тем, как она ест. В ней чувствовалось достоинство, несвойственное нищим. К тому же, несмотря на следы обморожения, она была белолицей и довольно красивой. Хотя женщина только что разрешилась от бремени, близняшки, всю жизнь скитавшиеся бродячими актрисами и невольно научившиеся разбираться в людях, заметили в ее фигуре и телодвижениях утонченность и следы былой привлекательности, способные возбуждать мужчин. Сестры дождались, пока нищая поест, и осторожно спросили, что заставило ее рожать в конюшне, но в ответ не услышали ни слова. И лишь через два дня, чуть приоткрыв рот, она назвала свое имя. Имя это было очень распространенное – Кымбок.

Кымбок родила Чхунхи зимой спустя четыре года после исчезновения из портового города. О том, как она жила и чем занималась все это время, ничего не известно. Есть лишь предположения, что она скиталась по разным селениям, нигде не задерживаясь, как осенний лист, гонимый ветром. Ее преследовало ощущение пустоты, будто тело и душа отделились друг от друга, и потери – будто из нее вырвали кусок плоти. Она ела что придется, спала где придется, не мылась как следует и не стирала своего белья.

Каждую ночь к ней во сне являлся Меченый. Он, как всегда, был в белом костюме, однако насквозь промокшем, точно только что вышел из воды. Лицо мертвенно-бледное, с рукавов и штанин стекала вода, и там, где он стоял, собиралась большая лужа. Ни гарпуна, лишившего его жизни, ни капель крови не было видно, зато на животе зияла рваная рана. Он пытался затолкать назад вываливавшиеся из нее внутренности, но чем больше старался, тем больше становилась дыра. Зажав кишки рукой, Меченый жалобно смотрел на Кымбок и взывал о помощи. Ей хотелось помочь, но не удавалось пошевелить даже пальцем. Когда он незаметно исчезал в темноте, Кымбок просыпалась вся мокрая и впадала в неописуемую тоску. Она состарилась за одно мгновение. Светившиеся умом глаза потускнели, кожа огрубела, и запах, приводивший в волнение всех мужчин, исчез. Никто уже не останавливал на ней вожделенного взгляда.

Беззаботные времена прошли. Осенью какого-то года Кымбок работала на маслобойне, какую-то зиму топила печь в доме под красным фонарем, а пока она во фруктовом саду собирала персики, миновало очередное лето. А весной она начала жить с богатым стариком, что занимался хлопчатобумажными и льняными тканями, и некоторое время делила с ним постель, но еще не закончился сезон дождей, как она покинула его, прихватив с собой несколько отрезов ткани. Случалось, она без страха отдавалась мужчинам, но с некоторых пор, прикипев к мысли, что приносит беду всем сожителям, никогда не оставалась надолго ни с одним из них.