Читаем Кит онлайн бесплатно
Он всегда встречался с ними в дальнем углу чайной. У входа стояли его люди, и желающие видеть босса обязательно должны были получить их разрешение. Говорили в основном посетители, а сам он слушал молча. Порой лишь кивал или слегка хмурил брови в знак недовольства, и именно эти движения определяли, с радостным или бледным лицом люди покинут чайную. Когда за ними закрывалась дверь, Меченый жестом подзывал к себе подчиненных и давал им короткие указания. От этих команд зависело, что затем последует: то ли угрозы и рекомендации, то ли похищение и пытки, то ли террор и убийства.
Во всех уголках города, где крутились деньги, Меченому отстегивали долю. Например, если какой-то вор-карманник потрошил котомку приехавшего из деревни наивного бедолаги, то часть украденного он отдавал Меченому. Какая-то проститутка получила деньги от одинокого холостяка за свои услуги? Конечно, часть из этих денег шла Меченому. Торговец спиртным продал водку или хозяин кафе – порцию риса с закусками, пусть даже водонос сбыл бадью воды – все они должны были выделить часть заработанных денег Меченому. Даже после удачного разрешения спорного дела выигравший, получив компенсацию, обязательно отсчитывал деньги боссу. Люди называли их налогом.
Почему надо платить Меченому? Это не обсуждалось. Так уж повелось с самого начала. Никто не смел выступить против этого налога. Впрочем, несколько лет назад приключился случай, когда один мужчина, прибывший из других мест, открыл здесь свой винный дом и в ответ на требование доли задал вопрос:
– А почему я должен платить?
Объяснение последовало в тот же вечер. К поясу хозяина питейного заведения привязали большой камень и бросили в глубокое море. Таковы были законы Меченого. Спустя несколько лет ответ на вопрос несчастного правдоискателя четко сформулировал один пастор, первым в этом городе начавший миссионерскую деятельность:
– Богу богово, а Меченому меченое.
Давным-давно одна банда из соседнего города, претендовавшая на территорию Меченого, задумала убить его. Бандиты наняли киллера, который среди бела дня, когда тот один шел по улице, напал сзади и воткнул ему кинжал в левый бок. Меченому долго пришлось лежать в больнице и бороться со смертью, однако спустя время он решительно поднялся с постели, возродившись, как феникс. И сразу начал мстить своим врагам. Большинство бандитов были утоплены с привязанным на поясе камнем. Из-за этого нападения у Меченого появилось обыкновение оглядываться через каждые три шага. Эта нелепая привычка осталась у него до той самой ночи, когда разразилась страшная гроза и гарпун вонзился ему в живот.
Одним вечером Кымбок особенно поздно вернулась домой. В тот день шла премьера вестерна с участием Джона Уэйна – любимого актера Кымбок. В кино показывали и индейцев с перьями на голове. Джон Уэйн, как всегда молчаливый, хладнокровно, одного за другим убивал аборигенов. Они замертво падали, как косули от пуль охотника. Таковы законы вестерна. Кымбок, не в силах оторваться от этого фильма, смогла встать с места лишь после третьего просмотра подряд. Поскольку уже стемнело, она немного тревожилась за Кокчона.
Как она и подозревала, он не находил себе места от переполнявшей его злости и, увидев Кымбок, схватил ее за волосы и стал безжалостно бить головой о стену. Осыпая ее ругательствами, он допытывался, с кем она шлялась допоздна. Придравшись, что ее тело пахнет другим мужчиной, он начал швырять в нее все, что попадало под руку. Наконец Кымбок не выдержала и с силой оттолкнула его. Уже потерявший весь свой запал, Кокчон повалился на пол и заревел, захлебываясь, как ребенок. Затем, посмотрев на Кымбок глазами, полными ненависти, объявил:
– Я все знаю.
У Кымбок замерло сердце.
– Что именно?
– И до меня доходят слухи.
Кымбок протяжно вздохнула и посмотрела на него. Все это время она металась как маятник между двумя мужчинами и не могла как следует ухаживать за Кокчоном, поэтому он – в грязной одежде, худой – походил на большой кожаный мешок. Кымбок стало его безгранично жалко. Притупившееся чувство вины за свои грехи снова проснулось в ней. Чтобы утешить Кокчона, она подошла к нему и обняла за плечи.
– Кто бы что ни говорил, не верьте. Все это выдумки любителей почесать язык.
– Нет, ты изменилась, – Кокчон продолжал плакать, мотая головой. – У тебя точно появился другой мужчина.
– Ну скажите на милость, что за мужчина есть у меня? Кого же я могу любить, если не вас?
– Джона Уэйна, – ответил Кокчон, заливаясь слезами. – Ведь ты любишь его больше, чем меня!
