Читаем Кит онлайн бесплатно
Божья Коровка не умер. Его привезли в реанимацию, и он чудом остался в живых после долгой операции, длившейся больше десяти часов. Однако то, что осталось от его лица, выглядело чудовищно. Разодранные куски плоти напоминали обтрепанную тряпку, и сквозь раны от укуса острых зубов безобразно проглядывали кости. Носа и ушей не было, большая часть щеки вырвана, через дыру проглядывали коренные зубы. Врачи всю ночь колдовали над изувеченным лицом, сшивали отдельные части, словно склеивали разбитый сосуд.
Спустя месяц повязки сняли, и он увидел свое отражение. Из зеркала на него смотрел монстр: вместо одной щеки зияла дыра, через нее виднелись зубы, вместо носа – сразу под глазами – близко посаженные друг к другу два круглых отверстия. Хотя раны почти зажили, все лицо покрывали следы от беспорядочно наложенных швов. С трудом верилось, что облик живого человека может быть настолько отвратительным. Он разбил зеркало кулаком и долго извивался в истерике. Несколько дней он пролежал, накрывшись с головой одеялом, ничего не ел и не пил. Злость бушевала в нем огнем, сжигая душу дочерна.
Через несколько дней врачи сделали ему алюминиевую маску, скрывающую уродливое лицо. Надев ее, он опять посмотрел в зеркало. Как ни странно, на этот раз его душа вдруг успокоилась. Он осознал, что под маской теперь спрятаны стыдливость и страх, всю жизнь заставлявшие его держаться в тени. И черные пятна, виновники его прозвища Божья Коровка, теперь уже никому не видны за твердым и холодным металлом. С довольным видом он смотрел на свое отражение.
– Да. Так даже неплохо. – Он медленно кивнул; перед глазами возникло лицо человека.
Лицо Беркшир, то есть Чхунхи.
Когда Божья Коровка выписался из больницы и вернулся в тюрьму, все сокамерницы Чхунхи решили: «Теперь немой точно конец». В тот день Чхунхи видела сон. Она была в поле около кирпичного завода, где густо разрослись кустарники. Луна чистым светом обнимала землю. Она медленно шла по траве. Теплый воздух летней ночи прикасался к ее обнаженному телу. Она закрыла глаза, опьяненная ароматом трав и цветов. Но вдруг лунный свет стал слишком ярким, как днем. Весь мир за секунду побелел, и яркий свет больно ударил в глаза. Она зажмурилась, резкий свет проник сквозь веки и вонзился в сетчатку, как острый клинок. Закрыв глаза ладонями, она закричала и начала кататься по земле. Боль постепенно исчезла, свет по-прежнему был резким, но уже не таким нестерпимым, как вначале. Медленно открыв глаза, она увидела – то ли во сне, то ли наяву – мужчину. Она напрягла зрение и попыталась разглядеть его. Лицо мужчины плотно закрывала серебристая алюминиевая маска. Только в прорези поблескивали глаза. Он приблизился почти вплотную к Чхунхи. Из-под маски раздался холодный и влажный, как из темной пещеры, голос:
– А ты, оказывается, еще жива, Беркшир. – Чхунхи поняла, кому принадлежит этот голос. Божьей Коровке. – Ты не представляешь, как сильно я беспокоился там, в больнице. Все боялся, что ты умерла. Однако на этот раз ты меня не разочаровала, Беркшир. Молодец. Ты не можешь просто взять и умереть. Конечно не можешь, – с дрожью произнес он и крепко обнял Чхунхи.
Божья Коровка снял алюминиевую маску, и открылось его омерзительное лицо. Такого чудовища еще не носила на себе земля.
– Посмотри внимательно, Беркшир. Это ты сотворила мне такое лицо. Его нельзя назвать человеческим. – Чхунхи испугалась и отвернулась. Божья Коровка надел маску и продолжил: – Не волнуйся, Беркшир. Я не убью тебя. И позабочусь, чтобы и другие не смогли убить. Потому как смерть – слишком легкая участь для тебя.
В жизни Алюминиевой Маски, еще недавно несуразной и беспорядочной, появилась наконец ясная цель – месть. Он потерял все, и месть стала для него главным смыслом жизни, а Чхунхи как объект мести – единственным существом, представляющим ценность. По выходе из больницы он вместо Божьей Коровки приобрел новое прозвище – Алюминиевая Маска.
Месть для Алюминиевой Маски стала навязчивой идеей, и все то, что он заставил испытать Чхунхи, переходило границы человеческой низости и жестокости. Сначала Чхунхи раздели догола и поместили в абсолютно темную камеру, куда никогда не проникал свет. В тесном пространстве площадью не более трех квадратных метров ей надо было справлять нужду, там же принимать еду и там же спать. Временами тюремщики открывали дверь и тыкали в нее палкой, проверяя, жива она или умерла. От ужасной вони, исходившей от Чхунхи, они корчили рожи и закрывали носы полотенцем. К ней относились как к животному. Ее толстое тело с ног до головы было обмазано собственными экскрементами.
С какого-то времени в тесном карцере появились опарыши и начали размножаться. И потолок, и стены – все вокруг покрылось личинками. Проснувшись, Чхунхи ощущала на лице толстый слой копошившихся насекомых. На губах, на веках… где только они не ползали!
