Читаем Кит онлайн бесплатно
– Ну ладно. На сегодня хватит. Но учти: в следующий раз пощады не будет. – Затем она повернулась к другим арестанткам: – Запомните все! Эта девка теперь мой заместитель.
Сокамерницы быстро задвигались и освободили пространство на полу. Чхунхи постояла еще немного с непонимающим видом, потом, осознав, что это место предназначено ей, подошла и плюхнулась рядом с сутенершей. Вот так Чхунхи и оказалась правой рукой сутенерши.
В камере, куда поместили Чхунхи, отбывали наказание медсестра, скальпелем перерезавшая сонную артерию своему любовнику-изменнику; юная мать-одиночка, родившая и сбросившая ребенка в отхожее место; домохозяйка, накормившая двух дочерей и мужа едой с цианистым калием; бесстыжая прелюбодейка, двадцать лет жившая на две семьи и родившая аж восьмерых детей от любовничка; плутовка, соблазнявшая одиноких вдовцов и высасывавшая из них деньги; и другие преступные элементы. Поэтому в маленькой камере площадью чуть более десяти квадратных метров ни один день не обходился без шума и скандалов. Мать-одиночка раздражала других узниц, ночами всхлипывая под одеялом и мешая спать. Каждый раз, проснувшись от рыданий, медсестра угрожала перерезать ей горло, пока все спят, если та не прекратит нытье:
– Слышь, я знаю десятки способов убить человека голыми руками. Работа в больницах меня многому научила. Я помню, что к чему. – Мать-одиночка боялась, что может умереть от ее руки в любое время. А медсестра говорила, что человек – очень хрупкое существо и с медицинской точки зрения он похож на большой шар, наполненный кровью. Щупая нежную шею детоубийцы, она шептала: – Так что проткнуть шар ничего не стоит, были бы ногти чуть длиннее. Сечешь, о чем я, плакса несчастная?
От грозной медсестры мать-одиночку защищала бывшая сутенерша. Среди преступниц она выискивала проституток – будущих работниц на случай своего освобождения. Мать-одиночка была одной из тех, на кого она положила глаз. Обольщая бедных, потерявших всякую надежду узниц, эта опытная сводница убеждала, что проституция – замечательная профессия, позволяющая зарабатывать много денег и вдоволь наслаждаться жизнью:
– Все бабы по сути – проститутки. Живут лишь тем, что раздвигают ноги для мужчин. Если профессиональные проститутки и отличаются от остальных, то лишь одним: они предлагают свою дырку многим мужикам. Зато они могут наслаждаться свободной жизнью, имея не одного, а сколько угодно партнеров.
Она утверждала, что обрести свободу можно всегда, стоит только иначе взглянуть на жизнь. Однако ее «свобода» довела до венерических болезней, и от ее заплесневевшего влагалища постоянно разносилась вонь. В тайный блокнот она записывала имена женщин, давших согласие в будущем поработать проституткой под ее началом, и там числилась почти половина заключенных всей тюрьмы. Если бы она, выйдя на волю, открыла публичный дом, то, без всякого сомнения, добилась бы больших успехов, но жизнь этой сутенерши пошла по другой колее. Ей не довелось воспользоваться списком из блокнота. Осенью того же года ее повесили. На вопрос исполнителя смертной казни, есть ли ей что сказать напоследок, она пробормотала:
– Сукины дети, теперь вам нигде не найти дырки, куда бы вы могли что-то засунуть.
Заключенная по кличке Цианистый Калий постоянно подметала и протирала камеру. Она повторяла одно и то же: «Жизнь прожить – это без конца вытирать скопившуюся пыль». Этим философским высказыванием она морочила голову ничего не понимающим соседкам. А о том, почему она отправила на тот свет двух дочерей и мужа, не проговорилась ни разу. Только за несколько дней до ухода вдруг пробормотала будто сама себе:
– То, что я сделала, не так уж и плохо.
Плутовка и прелюбодейка то и дело спорили, кто из них совершил более тяжкое преступление, и этот спор всегда заканчивался тем, что они, вцепившись друг другу в волосы, кричали и обзывались последними словами. Как утверждала плутовка, хотя они обе использовали мужчин, ей, в отличие от прелюбодейки, хватило совести не рожать детей. Прелюбодейка возражала, что, мол, рожала, потому что искренне любила их отца, а не потому, что хотела высосать из него деньги, как это делала плутовка. И каждый раз в их громогласное выяснение отношений вмешивалась главная в камере – сутенерша – и всегда подводила итог: обе они мрази. Со временем сокамерницы поняли, что Чхунхи немая и у нее не все в порядке с головой. Так что вскоре ее оттеснили в самый дальний угол. Таковы законы тюремной камеры.
– Если среди нас и надо кого-то повесить первой, так это вон ту немую, – сказала однажды медсестра узницам, указывая на Чхунхи, – потому что она и вправду безжалостная убийца.
Неизвестно, откуда она взяла такие цифры, но, по ее словам, Чхунхи убила аж тысячу человек. Медсестра знала о пожаре, потому что ее дальний родственник сгорел в том кинотеатре. Однажды Чхунхи, садясь на место, нечаянно опустилась на миску медсестры и опрокинула ее. С виноватым видом она попыталась собрать с пола кашу, но медсестра пригрозила ей пальцем:
– Зря стараешься – поздно. Я убью тебя вот этими руками.
