Читаем Кит онлайн бесплатно
Он всегда собственной персоной присутствовал при исполнении смертной казни – но только сидя в укромном месте за занавеской – и тайком наблюдал за процессом «сжигания отбросов». В эти минуты он испытывал весьма пикантные удовольствия. Когда смертнице надевали петлю на шею, его сразу охватывало возбуждение, и член, готовый тут же выскочить из брюк, становился твердым. Когда женщина вставала на помост, он спускал штаны, брал в руку член и начинал мастурбировать. А когда люк на помосте открывался и жертва, повиснув на веревке, извивалась в агонии, начальник тюрьмы приближался к кульминации своего возбуждения. Чтобы отчетливо видеть искаженное муками лицо повешенной, он запрещал палачу надевать на голову смертницы белый мешок. Движения руки, обхватившей член, становились все быстрее и быстрее, и, наконец, в последний миг жизни жертвы с восторгом, сотрясающим все тело, он достигал оргазма. О том, что начальник тюрьмы, наблюдая за процессом «сжигания отбросов» и «превращения их в пепел», испытывает жуткое патологическое удовольствие, в тюрьме знал только палач.
Помимо того что начальник тюрьмы на вверенной территории исполнял порученное ему дело, он по своей инициативе проводил заключенным операции по стерилизации. Чтобы «выполнить особое предназначение, данное ему Богом, и улучшить передаваемые по наследству таланты человечества», он принудительно удалял семявыводящие протоки у заключенных-мужчин и перевязывал маточные трубы у женщин. Такие меры он принимал, чтобы неполноценные люди, или попросту отбросы, не распространяли по миру гены преступности. Этот процесс он называл «закапыванием». Конечно, евгенические операции, направленные на «улучшение человеческой природы», проводились незаконно, то было грубое нарушение прав человека, но все тюремщики хранили молчание. Операции вновь поступившим, в том числе арестантам, еще не получившим приговор, делали каждое последнее воскресенье месяца, после богослужения. Впоследствии благодаря расследованиям одной из организаций по защите прав человека стало известно, что через эту экзекуцию прошло много несовершеннолетних. Но начальник тюрьмы, убежденный, что призван в корне пресечь распространение преступности, не чувствовал за собой никакой вины. Таковы были законы убеждения.
Через месяц после заключения Чхунхи в тюрьму состоялись операции по стерилизации. После окончания богослужения, которое проводилось посреди спортивной площадки, новеньких отобрали и повели на склад, служивший операционной. Арестантки, уже знавшие, что их ожидает, отчаянно сопротивлялись и не хотели входить в «операционную», но их загоняли дубинками. Чхунхи не понимала, в чем дело, и послушно шла туда, куда вели охранники. В складском помещении, где стоял операционный стол, было очень грязно, о гигиене даже речи не шло, и большинство заключенных после операции мучились воспалениями, а некоторые даже умирали. Чхунхи разделась и стала в коридоре с другими женщинами. Резали людей без наркоза, из-за дверей доносились мучительные крики и стоны, у арестанток, ожидавших своей очереди, холодело сердце.
Подошла очередь Чхунхи. Увидев ее огромное голое тело, ответственные за операцию тюремщики не могли сдержать восхищенных возгласов. Они уложили Чхунхи на стол. Она не понимала смысла происходящего, однако инстинктивно почувствовала что-то неладное, и ей стало страшно. Один из тюремщиков взял грязный скальпель, испачканный кровью предыдущих жертв, и собрался было резать живот очередной «пациентке», но в этот самый момент вошел хозяин, начальник тюрьмы, чтобы проверить, как идут дела. Он увидел Чхунхи, лежащую на столе. Неизвестно, что ему пришло в голову, но он приказал остановить операцию и велел ей подняться. С неподдельным интересом рассматривая гигантское голое тело Чхунхи, он изучал строение ее скелета. Затем поделился своими впечатлениями:
– Бывает же такое на свете! На этой девчонке совсем нет следов многовековой эволюции. Посмотрите на эту челюсть. Особи с такой большой челюстью исчезли аж триста лет назад. А такая форма черепа встречается только у мумий. – Он с удовольствием развивал свою мысль, будто обнаружил чрезвычайно интересную находку. – Хорошо бы ее в таком виде заспиртовать. Такой экземпляр нечасто можно увидеть. Она, можно сказать, все равно что очень дорогой антиквариат. – Хозяин все изучал тело Чхунхи и не мог насмотреться. – Для этого понадобится большая стеклянная банка, и не просто большая, а огромная.
Благодаря острому физико-антропологическому взгляду начальника тюрьмы Чхунхи избежала стерилизации. Вернее, операцию отложили по решению хозяина, пожелавшего, чтобы «антиквариат» остался без изъяна. Какой прок в этом был для Чхунхи, неизвестно. Спустя годы она окончит жизнь, так и не передав никому никаких генетических признаков, свойственных «антиквариату». Перед уходом начальник тюрьмы в последний раз обратил взор на Чхунхи и сказал:
– Вы только гляньте. Эта девчонка – вылитый беркшир.
