Читаем Кит онлайн бесплатно
Пальцы Чхунхи коснулись обожженной глины, и сработало ее тонкое осязание: она узнала его. Это был один из тех кирпичей, что они с Муном изготавливали на заводе. Пусть он изменился за долгое время от дождя и ветра, и знакомые признаки едва прощупывались, но это точно был кирпич, вышедший из печи в Намбаране. Она вспомнила лицо Муна и пейзаж рядом с заводскими воротами. Перед глазами возникли образы Кымбока, Джамбо и сестер-близнецов. Поглаживая кирпич, она осознала, что это время исчезло и никогда уже не вернется. От безмерного чувства потери и тоски защемило сердце, из глаз потекли слезы. Впервые с того дня, как она оказалась в тюрьме.
Вдруг она увидела мелколепестник, цветущий под забором. Эти белые цветы большими семьями росли не только вокруг кирпичного завода, но и вдоль железной дороги, по которой она приехала в Пхёндэ за руку с Кымбоком. Обрадованная, Чхунхи протянула к цветам руку. В этот миг вокруг стало светло как днем: с наблюдательной вышки прямо на нее упал луч прожектора.
Чхунхи признали побежденной. Пусть ей удалось сломать противнику руку, но она убежала с поля боя, поэтому победу присудили, понятное дело, Лепщику. Божья Коровка потерял все свои деньги. В тот день Чхунхи приволокли в комнату для надсмотрщиков, где ее дожидались Божья Коровка и его подельники. Насекомое, казалось, вот-вот расплачется.
– Слушай меня внимательно, Беркшир. На этом свете самое плохое – отнять у человека мечту. Это хуже, чем отнять у кого-нибудь жизнь. А ты, Беркшир, мою мечту превратила в пузырь. Ты, падла, наверняка с самого начала задумала мне все испортить. Такие мрази, как ты, должны умереть. – Не в состоянии сдерживаться дальше, он вскочил и начал пинать ее ногами. – Сука! Вонючая свинья! За время работы здесь я повидал много мерзких идиоток, но такую омерзительную, как ты, вижу впервые. Как ты смеешь зваться человеком, а потом поступить так отвратительно, а? Умри! Умри же, гадина!
Чхунхи сжалась, закрываясь от беспощадно сыпавшихся ударов. Тогда Божья Коровка взял полицейскую дубинку и принялся колотить ею то по голове несчастной, то по спине, то ниже. Игравшие рядом в покер тюремщики посмеивались и перебрасывались шутками, словно это какое-то развлечение. Жестокое избиение продолжалось больше часа. Сломались пальцы на руках, разбилась голова, потекла кровь. В душе Чхунхи медленно поднималась ярость. Сломался нос, зашатался зуб. Кровь из раны на голове затекла в рот, и в ту секунду, когда она ощутила на кончике языка ее солоноватый вкус, вся накопившаяся ярость выплеснулась наружу. Она выхватила дубинку из рук Божьей Коровки. Взглянув в его раскрасневшееся лицо, вспомнила недавнюю сцену. Удар кулаком в висок. Пошатнувшись, враг опрокинулся на спину. Тут же она подскочила к нему, схватила за голову и принялась свирепо, как зверь, кусать за лицо. Ее прочные, как сталь, зубы выдрали нос, хлынула кровь. Этому опасному боевому приему перед поединком с Лепщиком ее научил сам Божья Коровка. На его крики сбежались тюремщики и попытались оторвать от мужчины Чхунхи, но справиться с самым сильным бойцом во всей тюрьме оказалось непросто. Тогда они набросились на нее с дубинками, но и это не спасло их сослуживца. Голова Божьей Коровки скоро превратилась в кровавое месиво, и даже уши оказались разодранными в клочья. Почувствовав, как зубы Чхунхи вонзились в мягкую щеку, он потерял сознание. Ее лицо напоминало кровавую маску. Откидывая от себя мешавших ей мужчин с дубинками, она по-звериному громко рычала. Это была ночь дикой и жестокой мести.
Избив Чхунхи до полусмерти, тюремщики связали ее железными цепями и посадили в карцер, куда не проникал даже лучик света. Ей стало страшно. Она хотела подняться, но даже пальцем не могла пошевелить. В темноте раздавался лишь шорох ползающих по полу жучков. Перед ее глазами предстала сцена пожара в кинотеатре. Вздымались языки пламени, кричали люди. Пелена дыма закрыла обзор, наступила кромешная темнота. Из тьмы выплыла другая картина, которую Чхунхи девочкой наблюдала очень давно, ночью, когда гремел гром и лил дождь: незнакомые мужчины насиловали маму. Сверкнула молния, в глаза бросилось ее светлое голое бедро. Затем картина резко сменилась, и прямо перед ее носом возникла сломанная рука Лепщика с торчащей костью. Все тело стало мокрым. Чхунхи с ужасом представила, как из всех пор на ее теле сочится кровь, но это был пот. Она задыхалась. От страха ей хотелось закричать, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Вдруг вместе со скрипом металла в карцер проник свет. Чхунхи с трудом открыла глаза. На пол бросили горсть слипшегося вареного риса. Дверь закрылась, и камера снова погрузилась во мрак.
