Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Он посмотрел Хлыстову прямо в глаза, но Яков не испугался столь пристального взгляда.

– Доехать-то можно, – сообщил Хлыстов. – Да только дольше будет.

– А, черт! – Василий от раздражения хлопнул ладонями по коленям. – Нельзя нам дольше. Государь велел вскорости письмо воеводе Пустозерскому доставить.

– А что за письмо-то, твое благородие? – ласково спросил Хлыстов.

– Не знаю я! – с досадой махнул рукой Василий. – Что-то про попа тамошнего Аввакума.

Внезапно Василий осекся и сжал кулак, показав его всем, кто был у костра.

– Ни слова мне, ни полслова, иначе шкуру спущу. Ехать надобно, – с досадой заключил он.

– Да куда вы на ночь глядя-то? – попытался остановить его Хлыстов.

– Назад вертаемся до перекрестка, там и далее поскачем, коли так Бога прогневили.

Иноки с испугом следили за метаниями царского нарочного. Видать, и впрямь в письме было нечто важное, что знать велено только самому воеводе, потому и рвался он в дорогу.

– Постой, Василий! – остановили его товарищи. – Правы путники. Вдруг ночью вьюга, заплутаем. Заночуем с ними у костра, а утром, чуть заря, в путь.

Царский посланец обвел всех испепеляющим взглядом и стал потихоньку успокаиваться. Тепло костра, треск пылающих сучьев и накатившая следом усталость сделали свое дело, окончательно сморив его. Издав протяжный зев, он повалился на заботливо постеленное кучером сено. Вслед за ним и другие собравшиеся у костра принялись тереть руками глаза и зевать.

Утро пробило в глазах дремлющих иноков узкую полоску света. Кобыла у телеги яростно фыркнула и ударила копытом о землю. Кучер, едва разлепив глаза, бросился к упряжи. Впереди темной полоской чернел лес. Примятый вчерашней оттепелью снег просел, образовав ледяную корку. Всадников у костра не было.

– Ушли или не было вовсе, – тихо пробормотал Хлыстов.

Симона согласно кивнул.

– У нас жрать ничего не осталось? – простонал Енакие, прислушиваясь к урчанию в своем животе.

Хлыстов бросил ему краюху хлеба из своей подорожной сумки.

– А были ли всадники ночью? – усомнился Енакие, пережевывая еще не тронутый черствостью хлеб.

– А как же, – укорил его Симона. – Были. Трое. Воеводе пустозерскому письмо от царя везли.

Хлыстов протер глаза и пробурчал:

– Что-то я и не припоминаю никого.

– Да были всадники! – резко ответил Симона. – Хоть у кучера спросите.

Симона встал и расправил затекшие плечи. Кучер запомнил точно. Он их главному сена под постель с саней притащил. Кучер, запрягая кобылу в сани, не обращал никакого внимания на споры у костра.

– Эй, кучер, поди сюда! – Хлыстов жестом пригласил кучера к костру.

Надвинув на голову шапку, больше похожую на горшок, нежели на головной убор, кучер немигающими глазами уставился на Хлыстова.

– Скажи, мил человек, были ли ночью всадники али нет? – спросил Хлыстов.

Кучер приподнял шапку со лба и почесал лоб.

– Да вроде никого не было, – заключил он.

– А как же сено? – взвился Симона. – Ты ж сено с телеги стелил?

– Про сено помню, – недовольно буркнул кучер. – Про всадников не помню. Чего пристали?

Кучер недовольно фыркнул и направился к кобыле с телегой.

– Ехать надо, господа хорошие, – пробубнил он.

Симона тяжело вздохнул. Привиделись ему, что ли, эти всадники? Вот Хлыстов и Енакие говорят, что не было, и кучер туда же, но он-то хорошо помнит.

– А, чего голову зря ломать! – Симона махнул на все произошедшее рукой и залез на телегу.

После Мезени до самого Пустозерска ехали молча. Симона, несмотря на уверения остальных, был убежден, что всадники ночью все-таки были. Уверенности в своей правоте ему придавали следы от копыт на дороге. Ежели бы давно проезжали конные, то ветер бы замел следы. А раз следы копыт на снегу четкие, значит, и всадники проезжали недавно.

Хлыстов с Енакие смеялись над его наблюдательностью.

– Тебе бы, брат Симона, следопытом промышлять! – шутил Хлыстов.

На такие укоры Симона корчил Хлыстову рожу и обидчиво отворачивался.

Доехали до поклонного креста Пустозерска. Издали уже были видны маковки колоколен церкви и чернели бурыми пятнами крыши посадских домов. В голубой бездне небес таяли дымы печей.

– Кажись, добрались, барин, – изрек кучер, понукая кобылу.

Иноки тут же принялись истово креститься, предвкушая свою встречу с батюшкой Аввакумом и тут же печалясь о новых предстоящих тяготах пути к святому граду Иерусалиму. Хлыстова обуревали схожие терзания. Мысли о том, что он наконец вновь обнимет свою семью, и страх предстать пред очи воеводы Неелова.

– Бог не выдаст, свинья не съест! – молвил он, пытаясь освободиться от внезапно нахлынувших чувств.

Единственный из всех, кто сейчас сохранял спокойствие духа, был кучер. Лично ему были чужды все эти терзания его попутчиков. Он знал, что, прибыв в Пустозерск, он и его кобыла встанут на постой у дальнего родственника, после чего, получив с попутчиков остатки денег, он тронет в обратный путь, коим он уже ездит два десятка лет.