Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Иноки молча вперились глазами в стол и тихо сопели. Никто из них не начал шептать молитвы или креститься. Хлыстов был явно удивлен таким поведением Симоны и Енакие, что подчас молились и крестились, казалось бы, вообще без какого-либо повода. На иноков словно наложили печать безмолвия. Хлыстов понимал причину их молчания, но предпочел не тревожить их печальные раздумья.
– Когда казнь-то? – сухо поинтересовался Яков у жены.
– На базаре бабы шушукались, что вечером воевода дело мерзкое затеял. – Авдотья перекрестилась. – Сам-то воевода наш вовсе не хочет смерти этих раскольников, однако царские посланцы настаивают, чтобы не тянул, покудова они в Пустозерске.
Авдотья замолчала. В избе воцарилась гробовая тишина, только Енакие и Симона сопели в обе ноздри, утирая с глаз слезы.
– Пойдем ли поглядеть? – осведомилась Авдотья.
– Дома сиди! – рявкнул Хлыстов. – Не ярмарка развлечения искать.
Авдотья опустила глаза.
– Мы пойдем посмотреть, – отозвались иноки. – Хотя бы одним глазком на батюшку Аввакума взглянуть. Помолиться за душу его.
Хлыстов понимал, что отпускать иноков одних – значит позволить им найти на свои шеи гнев Неелова и пришлых. Мало ли что чернецы сотворят. Там и без них почитателей протопопа мятежного хватает. Не дай бог, люди давку устроят.
– Пойду с вами! – твердо произнес Хлыстов. – Присмотрю.
Иноки благодарно сверкнули голубыми глазами.
Место, где плотники рубили сруб, было зажато на небольшом береговом пятачке, полукругом врезающемся в реку. С одной стороны густой еловый лес, а с другой – пустошь, поросшая сухой травой. После обедни в пустозерской церкви народ не расходился по домам, толпясь и беснуясь у ограды церкви.
– Чего ждем, народ православный? – вопрошал местный дурачок Тимошка, напялив на себя скоморошеское одеяние, вовсе не соответствующее его статусу попрошайки и задиры Пустозерска.
Посадские нехотя отмахивались от крикливого дурака, как от надоедливой мухи, так и норовившей заползти в кружку с чаем. В глазах людей читались гнев и бессилие, помноженные на непонимание происходящего. Шепот, с которым посадские передавали друг другу новость, до самых глубин тронувшую их сердца, становился все громче. Никто уже особо не боялся караульных стрельцов, с интересом наблюдавших за собравшимися у ограды людьми. Шепот и трепет спустя некоторое время превратились в открытое негодование и злобу.
Из толпы понеслись крики:
– Идем на берег! Отобьем у царевых слуг нашего батюшку Аввакума.
Стрельцы тут же примечали самых ретивых из посадских и по ходу движения толпы к берегу Печоры старались выдернуть их из строя, скрутить и сопроводить в острог.
Деревянный сруб для казни пустозерских узников был уже давно срублен, да и рубить там особо было нечего. Так, срубили замки на стволах, скидали сруб. Ни окон, ни дверей. Колодец, да и только. Стрельцы натаскали вовнутрь сруба охапки сухого сена и стали терпеливо ожидать, когда же старший десятник Кирьян доставит приговоренных к месту казни.
Едва завидев на берегу сруб, окруженный плотным кольцом из стрельцов, посадские бабы тут же завыли и запричитали.
– Началось, – досадливо фыркнул воевода Неелов, крепко сжав в ладонях поводья лошади.
Московский гость, прищурив глаза, харкнул на едва пробившуюся зеленую траву.
– Остановить их нельзя? – хрипло спросил он.
– Куда там! – ехидно отозвался воевода. – Еще хуже будет. Совсем народ ошалеет. Только держись. – Воевода неуклюже покачал головой и тяжело вздохнул: – Принесла вас нелегкая.
Эти слова он адресовал посланцам царя, которые находились рядом с ним, сидя в седлах своих лошадей.
Посланец царя сердито покосился на Неелова и рявкнул:
– Так то государева воля. Не моя, Иван.
Неелов дернул за поводья и направил коня ближе к месту казни, сопроводив это грубым:
– То-то, что не твоя. Сидели еретики спокойно и еще тыщу лет сидели бы.
Василий догнал Неелова и в ответ грозно пробурчал:
– Не тебе хулы Аввакумовы читать. Твоя забота – узников накормить да стеречь зорче.
– Да стерег я, – пробурчал про себя Неелов.
Толпа посадских тем временем с криками, а где и с проклятьями окружила и стрельцов, и сруб.
– Послушайте меня, люди! – выкрикнул, не слезая с коня, Неелов. – Расходитесь вы по домам. Нечего здесь вам смотреть. Протопоп ваш Аввакум – еретик. Государя нашего и все царское семейство без меры хулил. Напраслину возводил без причины. А государь наш милостив к народу своему, но еретиков в своей державе не потерпит.
– Врешь ты все, воевода! – посыпались из толпы обвинения. – Не таков наш батюшка Аввакум.
Народ стал массой напирать на стрельцов, стремясь разорвать их плотный строй.
– Чего народ удумал? – испуганно спросил Енакие у Симоны.
Иноки и Яков Хлыстов стояли в стороне от толпы посадских. Хлыстов строго-настрого запретил инокам приближаться к срубу, зная, что если начнется заваруха, то воевода мигом отдаст команду стрелять.
– Может, они хотят сруб разобрать? – предположил Симона.
Хлыстов почесал макушку на голове и сердито добавил:
– Ничего они не хотят. Так, беснуется народ. Кровушку учуял.
