Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Алексей Михайлович дернул за поводья лошади и подъехал ближе к толпе. С высоты крупа лошади он увидел тощего юродивого с крестом на груди, отчаянно размахивающего посохом.
– Пошто слуг моих невзлюбил, блаженный? – громко спросил царь.
Стражники тут же перестали гоготать и умолкли. Они почтительно расступились перед царем, давая тому проехать ближе. Юродивый продолжал шипеть, не услышав вопроса царя. Один из стражников выхватил из-за пояса кожаную плеть и прошел ею по спине юродивого.
– Царь перед тобой, калека, – сопроводил он словами свой удар плетью.
– Постой, не трожь его! – рявкнул на стражника царь.
Стражник потупил взор и отошел в сторону.
– Так чем стража моя тебе не угодила?
– Не твои это слуги, а антихриста! – завопил юродивый. – И сам ты антихристу служишь.
Лицо царя исказила злоба. Алексей Михайлович спешился и, подойдя к юродивому, заглянул ему в глаза. Все вокруг стихли, ожидая гнева царя. Алексей Михайлович продолжал смотреть прямо в глаза юродивого, пока тот с яростным криком не повалился на ледяные ступени.
– Церковь Христова подо мной, – успокоившись, произнес царь.
– Зачем тогда ты праведников гонишь? – поднявшись на колени, вопрошал юродивый. – Зачем на Руси костры развел?
– Еретики они! – уже злобно прошипел царь. – От церкви нашей отвернулись, власть патриарха и царя под сомнение поставили и народ мой бесовскими речами смущают.
Юродивый ухватился за клочья своих волос и замотал головой, тихо подвывая:
– Наступит конец времен. Птицы черные с крестами над царством твоим парить будут. И не будет от них пощады ни старому, ни малому.
Тут же к царю подступили стражники.
– Сжечь его, государь?
Алексей Михайлович отмахнулся.
– Пусть пророчествует. Только это ему и осталось.
Юродивый сорвал с себя крест, разорвал на себе остатки рубища и повалился головой в снег.
– По коням! – скомандовал царь.
Стража ловко запрыгнула на лошадей и дернула поводья. Отъезжая, царь все же оглянулся. Тело юродивого быстро заносило хлопьями снега, оставляя видимыми только почерневшие ступни ног.
Далее ехали молча. На горизонте за заснеженными шатрами Кремлевских башен показалась и сама столица с ее бесчисленными колокольнями церквей и башен. Низкое зимнее солнце повисло меж серых столбов городских дымов и грузных снеговых туч.
Ехать по укатанной широкими полозьями саней дороге было легко. Трагедия и пророчество юродивого не беспокоили сердце царя. Алексей Михайлович слышал такие слова уже много раз с той поры, как согласился на реформы бывшего патриарха Никона. Согласился сам, по своей воле. Дело нужно довести до конца. Так наставлял его отец, первый царь из династии Романовых. Да и поздно сейчас что-либо менять. Маховик беспощадной церковной реформы был запущен со всей силой. Многие иерархи церкви, проводники веры сгорели в огненных срубах. Какое царство он оставит своим детям?
Метель стихла, и под копытами лошадей заскрипел снег. Старший сын Федор Алексеевич уже вошел в лета. Ногами немощен, но разумом крепок. Подрастала и дочь, царевна Софья Алексеевна. Грех на мир пенять.
Впереди сверкнули расписные терема Коломенского дворца. Царь встряхнулся.
– Сменишь Волохова сам, – указал Алексей Михайлович ехавшему чуть позади Ивану Мещеринову. – С собой возьмешь полк стрельцов и провизии. Стой, покуда не сдастся монастырь.
Мещеринов и не удивился. С начала прогулки ему было понятно, зачем царь его позвал.
«Тянул государь, – размышлял Иван. – А зачем, ему одному ведомо. Не хотел он воеводу менять, но юродивый этот, видать, его сомнения развеял. Кончать с обителью мятежной нужно скорее».
– Стрелять-то из пушек можно, государь? – с прищуром спросил Иван. Он остановил коня, чтобы услышать ответ.
Царь продолжал ехать вперед. Позади Мещеринова показалась царская стража. Она с гиканьем пронеслась мимо и исчезла за поворотом.
– Не рыбу поморскую есть тебя туда отправляю, – улыбнулся в ответ царь. – Бери монастырь хоть осадой, хоть штурмом.
Мещеринов приложил руку к сердцу и кивнул головой. В ответ у дворца ухнула пушка, возвещая о возвращении государя с прогулки.
Архимандрит Никанор стоял на южной стене монастыря, пристально вглядываясь в туманную даль Беломорья. Поморы из Кеми тайком принесли вести, что из Москвы продолжать осаду прибыл новый воевода. Лютей прежнего. Никанор надеялся, что, потерпев две неудачные осады и осрамившись перед всем государством Российским, царь Алексей Михайлович откажется от своих намерений и оставит обитель в покое, а возможно, впоследствии и дарует прощение. Вместо этого царь еще больше обозлился на монастырь и потребовал от нового воеводы Мещеринова активнее вести осаду, не считаясь с потерями.
Монастырь стал для царя делом принципа. Алексею Михайловичу казалось, что именно Соловки являются оплотом староверия и мятежа против его царственной особы. Особенно взбесила царя весть, что якобы в Соловки наведались посланцы разбойника Разина.
