Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Захлопнув люк, караульный довольно крякнул, предвкушая, как после смены караула будет наворачивать дома блины, а не ковырять ложкой мерзлую кашу.

– Служивый, ты бы у воеводы свечей спросил? – проскулил кто-то из заключенных.

Стрелец посмотрел на люк и недовольно хмыкнул:

– Каша воеводская им не по вкусу, свечи теперь подавай. Не велено. Потерпите пока, скоро вам каждому по отдельной избе поставят за одним крепким забором.

– Это чего же щедрость такая, служивый? – поинтересовался Аввакум.

– Ранее вы по посадским домам сидели. Народ здешний, пустозерский, бесовскими речами смущали. От церкви истинной и царя людишек отвращали. Ныне же по отдельности сидеть будете, некому будет соблазняться.

Стрелец кхекнул. На кончике уса повисла зеленая сопля, которая тут же замерзла, превратившись в ледышку. Стрелец, сняв с руки варежку, брезгливо содрал ее, вырвав при этом маленький клок волос.

– Кашу-то на огонь поставьте, – напомнил караульный.

– Сами не догадаемся! – полетело ему вслед.

– Ну и ладно.

Караульный встряхнулся, сделал несколько шагов вперед, а затем назад и отложил пищаль на крышу ямы. Он несколько минут возился, доставая из рукавицы какую-то мелкую вещицу, но, так и не сумев, плюнул на это дело и стал расхаживать размеренным шагом вокруг ямы с раскольниками.

Вдали из снежной пурги появилась фигура всадника. Конь пегий, сам всадник роста немалого.

– Кажись, сам воевода пожаловал, – щурясь от летящих в глаза снежинок, пробормотал караульный.

Воевода Пустозерска Иван Неелов направлялся не прямо к яме с сидельцами. По пути он завернул к одному из дворов, вызвал хозяина и за что-то трижды ударил его плетью. Караульный, заметив, что воевода сегодня не в духе, судорожно поправил на себе амуницию, глубоко вздохнул и перекрестился.

– Принесла его нелегкая.

– Чего страдаешь, чадо? – раздался из ямы зычный голос Аввакума.

Караульный удивленно перевел взгляд с дороги на темницу.

– Я страдаю? – переспросил стрелец. – Вовсе я не страдаю, – недовольно пробубнил он.

В голосе караульного послышалось раздражение.

– А вот тебе помолчать хорошо бы. Воевода сам едет.

– Знамо, что страдаешь, токмо признаться себе невмочь. А ты покайся перед Господом, все легче станет.

Караульный судорожно дернул рукой и сердито пробубнил вполголоса:

– Заладил он, страдаешь да страдаешь. Задаст вот тебе воевода.

– А ты меня не пужай, – мирно ответил протопоп.

– А я и не пужаю! – разозлился на него караульный.

Он сжал свободную руку в кулак и погрозил им в сторону ямы. Воевода заметил этот жест караульного стрельца и пришпорил коня.

– Ну, как там сидельцы наши? Все живы?

Стрелец злобно пробурчал в ответ:

– Куда они денутся. Как есть все!

Разговаривать о сидельцах караульный явно не горел желанием. В сердце залез протопоп. Словно иголкой ковырнул.

Воевода заметил, что настроение у караульного ни к черту, чего раньше за своим человеком Неелов не замечал.

– Ты чего им, Яков, кулаком-то грозил? – поинтересовался воевода.

Караульный в ответ насупился.

– Протопоп этот говорит: мол, страдаю я.

– А ты? – Воевода строго посмотрел на караульного.

– А чего мне страдать? Скоро смена. Домой. Жена, поди, блинов напекла. Какие уж тут страдания.

– И то верно! – согласился воевода.

Неелов с довольным видом обошел вокруг ямы с узниками и поинтересовался у караульного:

– Подарок мой им передал?

Караульный с довольным видом пожал плечами:

– В лучшем виде, ваше благородие. Остыла, правда, каша-то.

Воевода ухмыльнулся:

– Ничего, холодную сожрут, всяко-разно лучше краюхи хлеба.

Караульный согласно кивнул.

Воевода произнес на прощание:

– Ну, ты смотри за ними, а то царь наш шкуру с нас спустит.

Стрелец погрустнел и ответил:

– Так, может, харчей получше им носить, чтобы не издохли совсем? Уж целый год в яме сидят.

Снизу вновь раздался стук, но теперь он был более настойчивый.

– Спроси, Яша: чего им опять нужно? – поинтересовался Неелов.

Из люка показалась голова инока Епифания.

– Отец Аввакум тут царю письмо написал, передать надобно.

– Письмо царю, говоришь, написал? – переспросил воевода. – И где оно?

Инок Епифаний протянул воеводе письмо, свернутое в свиток.

– Ишь чего, – нахмурился воевода. – Им бы страдать и у Господа прощения за грехи просить, а они письма царю пишут.

Караульный мрачно заметил:

– Может, сперва самим прочитать, боярин? Мало ли чего они там накарябали.

Воевода, глядя на сверток бумаги, злобно процедил:

– Без тебя бы не догадался. – И развернул письмо. – Ну вот, опять ересь, а я их кашей кормлю, – прорычал воевода. – Наскребут себе на хребет. Милость-то царская как погода: сегодня солнечно, а завтра пасмурно.

Караульный покивал головой, соглашаясь с воеводой.

– Скоро острог для них достроят, туда переселим.

Неелов смял письмо в ладони и засунул в карман кафтана.

– Дома сожгу. – Воевода злобно поморщился. – Написали себе на дыбу. Как такое царю передашь? – Он с омерзением тихо выругался и сплюнул на снег.