Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Зосим не спеша вынул из кармана леденец, которым его наградил келарь Азария за перенос из монастырского подвала в трапезную большой кадки с квашеной капустой. Повертев награду в руках, Зосим так же неспешно отправил ее в рот, отчего его правая щека раздулась и стала похожа на щеку самого прожорливого хомяка. Понятно, что скоромное, но куда девать подарок келаря?
Была бы возможность, он бы непременно, как стемнеет, ушел на Анзер. Она бы была рада такому подарку. Зосим замечтался. Из его левого глаза скатилась слеза, которая пропала где-то в густой бороде.
Никанор стоял рядом. Ему было интересно, расправится ли этот нелюдимый отрок с леденцом келаря или все же вынет изо рта и завернет в носовой платок. Попрекать Зосима тем, что тот балуется сладким, архимандрит не желал, и без того тягостей на сердце хватало.
Зосим смотрел на двери трапезной, откуда сам недавно вышел. Ждал он своих закадычных спутников, иноков Симону и Енакие. Никанор догадывался о том и откладывал свой разговор с Зосимом до их появления. Когда иноки появились из дверей трапезной, Зосим, улыбаясь, тут же приподнялся с пня.
– Дождался? – услышал он позади голос архимандрита.
Зосим кивнул, узнав этот голос.
– Пойдешь со шведами окопы у Никольской башни стеречь? – осведомился Никанор.
– Пойду! – согласился Зосим и тут же добавил: – Коли идти больше некому.
Никанор устало фыркнул:
– Да идти-то есть кому, но надежи на них нет.
Зосим махнул рукой инокам, подзывая их к себе.
– Шведы нам чужие, – продолжил Никанор. – Всей трудности задачи не понимают, а ну как не сдюжат и побегут обратно в монастырь, за крепкие стены, тут ты их и повернешь обратно.
Зосим вынул леденец и завернул его в тряпицу. Слова архимандрита для него сейчас были более удивительны.
При прошлой осаде монастыря воеводой Иевлевым шведы не побежали. Дрались наравне с русскими мужиками. Да и в воинском умении они покрепче наших были. Наши-то увальни что: навалились, подмяли, скинули. А эти шибко метко стреляли, укладывая стрельцов царского воеводы Иевлева в зеленую траву, да и саблей махать шведы горазды.
– Нет, не побегут шведы! – возразил архимандриту Зосим.
Никанор усмехнулся:
– Вот ты и присмотришь. Или не согласен?
– Как не согласен, владыка? – искренне возмутился Зосим. – Коли для дела нужно, значит, буду стоять позади шведов.
Енакие и Симона уже подошли к Зосиму. Кротко отвесив архимандриту поклон, они застыли, словно истуканы, опустив глаза на каменные плиты. Никанор улыбнулся. Ему нравилась эта парочка иноков. Всегда кроткие, но деятельные. За что бы они ни брались, все у них в руках спорилось. Не чета некоторым монахам, которых за квасом к келарю отправишь, так они по дороге кувшин разобьют да еще сами поранятся.
– Когда на остров? – поинтересовался архимандрит.
Спросил так, ради забавы, зная, что иноки ни дня прожить не могут без своего скита, который они соорудили вместе с преподобным Елеазаром.
– Так вот, владыка, – начал первым Симона, – хотели сегодня, да решили идти после того, как штурм отобьем.
Никанор довольно кивнул.
– Правильно решили. Только штурма сегодня не будет.
Иноки удивленно разинули глаза:
– Отчего это, владыка?
– Весь день в лагере у стрельцов барабаны били, – вслед пробормотал Енакие.
– Готовятся стрельцы, – подтвердил Зосим.
– Когда же тогда штурм, владыка? – опешили иноки.
– Завтра с утра! – ответил архимандрит. – Как заутреню отслужим, так и полезут.
Зосим кивнул, соглашаясь со словами Никанора.
– Пойдете под его начало, – буркнул Никанор, указывая на Зосима. – Будете шведам помогать. Где пороху поднесете, где раненого в монастырь затащите. Христиане же, хоть и еретики.
Никанор перекрестился. Симона и Енакие переглянулись и кивнули друг другу головами.
– Значит, согласны! – добавил архимандрит. Он протянул руку вперед и закатил глаза к небу, взывая о помощи к Царице Небесной.
О том, что штурма сегодня не будет, Зосим догадывался, глядя на то, как стрельцы разбиваются на новые отряды. Как, наделав деревянных щитов и прикрываясь ими, обходят монастырь со всех сторон, высматривая, в каких местах удобней приставить лестницы к крепостной стене. При попытке приблизиться к воротам любой из проездных башен, коих в Соловецком монастыре было ровно девять, стрельцов встречал ураган свинцовых пуль из пищалей и шведских мушкетов.
Глядя на упорство монахов и холопов, засевших на крепостных стенах монастыря, воевода Мещеринов скрежетал от злости. Но злость уходила после очередной чарки вина. Сидеть на острове до второго пришествия Мещеринов не собирался. В Москве дел много. Крестная разродилась парнем, а он под этими стенами ненавистными торчит. Завтра же на приступ окопов у Никольской башни пойдет, а там и до воды доберется. Копать канал от Святого озера он уже стрельцов отправил. Завоет Никанор, как колодцы монастырские опустеют.
День медленно угасал и на западе за лесом окрасил облака в кровавый цвет. «Все к тому! – кивнул себе воевода. – Вон и небеса знак дали. Знать, так тому и быть».
