Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Наконец Зосиму становится жалко иноков. Он привязывает свой конец сети к деревянному пальцу на корме и, покачиваясь, идет к инокам. Тяжело вздыхая, Зосим забирает у монахов их конец сети и ловко тянет его к борту карбаса.
Сеть вместе с рыбой приносит пару черных коряг. Иноки тяжело вздыхают, зная, что обязанность чинить сеть ляжет на их плечи. Впрочем, уловом Енакие и Симона довольны. Несколько рыбин они отнесут в хижину Елеазара, часть съедят сами, остальное, большую часть, заберет Зосим на уху и засолку. Благо солью Соловецкий монастырь не был обделен. Издавна у обители имелись собственные соляные прииски и варни, где гнули худые спины монастырские холопы.
На одной только соли Соловецкая обитель имела прибыль немалую. Были деньги и с иноземцами торговать, и вольных людишек на службу нанимать. Оттого и чувствовал себя монастырь крепко стоящим на ногах, посмевшим воле царя перечить. Царь, он ведь далеко, там, в Москве, пока его воинство до Соловков доберется. Путь неблизкий. Вот и это лето выдалось тихим и спокойным. Крестьяне, не боясь царских стрельцов, косили сено. Монахи выходили на карбасах в море за рыбой, латали крепостные стены.
Колодец копать не пришлось. Рядом с новой избой журчал лесной ручей. Только столбики вкопали да доску на них положили, чтобы ведра с водой удобней ставить. Но все же принимать пищу иноки Симона и Енакие предпочитали рядом с Зосимом в связи с его добрым и спокойным нравом. Преподобный Елеазар чревоугодие не жаловал. Не терпел он этого греха от себя, и другую братию в грехе укорял, если замечены были. В обители строго. Попробуй опоздай в трапезную, голодным останешься, а держать пищу в кельях монахам строго запрещено. Если по состоянию здоровья чернец сам не может дойти до трапезной, на своих ногах, тогда братия приносит ему пищу в келью. За нарушение устава сухоядение или поклоны положены. А кто тайно в келье ест, того Господь за сей грех наказывает.
Симона и Енакие помнили рассказ преподобного Елеазара об одном из иноков Волоколамского монастыря Ферапонте. Инок сей тайно с поварни таскал себе в келью хлеб, кашу, рыбу да квас и прятал под своей постелью. Сам же инок никогда в трапезную не опаздывал и ел как и вся братия. После вечерней молитвы сей инок поедал припрятанные в своей келье припасы. Сей грех не остался незамеченным свыше, и наказание не затянулось.
После очередного пиршества его живот так скрутило, что инок не смог двигаться, только лежал, схватившись за живот, и мычал, как теленок. Братия его снесла в церковь, где горячо молилась святому Павлу Обнорскому и Троице. После молитвы инока стало отпускать, и он уже мог произносить членораздельные звуки, а спустя час и слова.
Наказание за сей грех настоятель положил иноку суровое, но инок сам покаялся в сем грехе и дал себе и братии клятву никогда больше так не поступать, ибо сам лично убедился, что ни один грех человека не останется безнаказанным.
Однако и монаху в его трудах силы нужны. Зосим с усмешкой наблюдал, как иноки за обе щеки уплетают запеченные куски щуки, смачно сопровождая это хрустом соленой капусты. К соленой и даже малосольной капусте, несмотря на любовь к сему блюду у русских людей, было не всегда однозначное отношение. Преподобный Елеазар, да и сам архимандрит Никанор поучали монахов, что от употребления капусты, особенно соленой, к голове приливает много крови, и она становится тяжелой, как после вина, теряется всякая ясность мысли. А посему в соленой капусте, как и в соленой рыбе, излишеств нужно избегать. А лучше всего больше поститься и читать молитвы, тогда и голова чиста, и мысли ясны и возвышенны.
Конечно же, и Енакие, и Симона со словами преподобного и настоятеля соглашались, но есть все же предпочитали в монастырской трапезной или с Зосимом.
На днях, бесцельно шастая по сожженной деревне в ожидании тихого ветра, Симона и Енакие нашли несколько куриных яиц, которые незамедлительно были доставлены на кухню к Ульяне, как только стих ветер и спала волна. Подарок иноков Ульяна приняла с благодарностью, ибо сами они уже завели куриц, но яиц от них пока не видели, и будут ли эти курицы нестись, неизвестно. Меж тем иноки сообщили, что видели у опушки несколько коз, очевидно, из сгоревшей деревни.
В обмен на рыбу Симона и Енакие обещали Зосиму словить их и привязать на берегу, а уж их доставку Зосим осуществит сам. На том и порешили.
Метель гнала по заснеженной ярославской дороге поземку, заставляя коней яростнее переставлять ноги. Ветер играл с дымами, поднимающимися из труб крестьянских изб. Он то ухватывался за них, отчего белые нити склонялись к крышам, то отпускал обратно, тогда дымы распрямлялись и устремлялись назад к низким тугим облакам. Два всадника спешно ехали по дороге. Попона впереди идущего коня была украшена золотыми узорами, вышитыми на красном атласе.
Мещеринов подъехал ближе.
– Чего остановились, батюшка?
Алексей Михайлович остановил коня и повернул голову к сопровождающему его боярину.
– Налюбоваться не могу.
Боярин кивнул в ответ головой.
