Читаем Раскольники онлайн бесплатно

– Эй, дядя, а что за должок-то был? – немного погодя крикнул ему вслед Митяй.

Хромой остановился и с удивлением уставился на караул.

– Так какой должок? – напомнил ему Рябый.

Хромой оскалился:

– Преподобный ваш меня из тела девки бесноватой Ульяны вытащил своими молитвами и отправил на корабле скитаться по морям. А зовут меня Мануил.

– Тьфу ты, черт заморский! – Рябый с омерзением сплюнул на камни. – Мы вот тебя сейчас в храм Божий стащим.

Хромой в ответ гнусно рассмеялся и быстро проковылял в ворота.

– Стреляй в него, Митька! – во всю глотку завопил Рябый.

Митька было дернулся за своей пищалью, которая должна была висеть на ремне у него на плече, но пищали на месте не оказалось. А странного хромого и след простыл.

– Где хромой этот?! – заорал Тихон, ухватив стрельца у входа в монастырь за грудки.

– Какой еще хромой? – испуганно пролепетал стрелец у главных ворот.

– Не было тут никакого хромого! – подтвердил его товарищ. – Третий час уж почитай стоим, никого не видели. – Стрелец потер озябшие руки.

– Когда воевода смену пришлет? Ты хоть, Тихон Дмитрич, скажи.

Тихон безнадежно махнул рукой, рявкнув:

– А чтоб вас мать взяла! – И направился обратно к караулу на монастырском дворе.

От Коломенских садов до Черного ручья верст пять с гаком будет. Алексей Михайлович сидел в седле любимого жеребца, задрав голову вверх. Где-то там, в серебристых далях, парил любимый ястреб Малюта. Царский кортеж, рассевшись в расписных санях, с недовольным видом кутался в шубы и хмуро поглядывал на фигуру царя, тихо причитая и желая, чтобы царю зимняя охота скорее наскучила.

Из-за черных стволов деревьев появились загонщики с собаками. Псы, выскочив на заснеженную дорогу, закрутили хвостами, заскулили и сбились стаей у ног боярина.

– Ушел кабан, государь, – запричитали загонщики. – Собаки след взяли, а он в Кривую балку шасть – и пропал. Никак не могли сыскать.

Боярин покачал головой:

– И чего вас, дармоедов, кормим, кабана не могли загнать.

Загонщики нелепо жали плечами и отряхивали с воротников холодный снег.

– Государь! – звонко выкрикнул Иван Прозоровский. – Скачет, кажись, кто-то.

Царь развернул коня. По дороге, ведущей от Коломенского дворца, клубилось белое снежное облако.

– Лихо скачет, государь! – улыбнулся Федор Ртищев. – Видать, вести важные.

Царь махнул рукой:

– Да какие важные, Федя. Суета все одна.

– Не скажи, государь! – усомнился Ртищев.

Однако всадник не сбавлял ход, выбивая из-под копыт вихрящиеся снежные клубы. Не достигнув царского кортежа, он вскинул одну из рук, крепко сжав в ладони свиток.

– Письмо тебе, государь! – во всю глотку заорал всадник. – Депеша с Соловков.

Ртищев испуганно дернулся, но, увидев улыбающееся лицо царя, тут же повеселел. Всадник осадил коня и, спрыгнув, побежал прямо к Алексею Михайловичу.

– От воеводы Мещеринова депеша, государь! – быстро затараторил посыльный.

Ртищев спрыгнул с лошади и подошел к посыльному.

Бояре в санях зашевелились, скидывая с себя тяжелые шубы. Всем хотелось оказаться в этот момент рядом с царем.

Лицо посыльного светилось от счастья.

– Что в письме-то? – поинтересовался Алексей Михайлович.

– Взяли, государь, Соловки. Взяли! – зачастил посыльный.

– Штурмом али сами сдались? – попытался уточнить Ртищев.

– Не знаю, боярин. Не знаю я, – вновь затараторил посыльный. – В письме все указано. Воевода Мещеринов велел не мешкая в Москву везти. Я во дворец, а государь, говорят, на охоте, а куда поехал, не знают. Вот я и искал тебя всюду. В Измайловском был и в Сокольниках был. Две лошади загнал, пока сыскал.

Царь принял у посыльного письмо, засунул его в подол кафтана и пришпорил коня в сторону дворца.

– Кончай охоту! – во все горло заорал князь Ромодановский.

Свита Алексея Михайловича устремилась следом за ускользающей в снежных клубах фигурой царя.

В царских покоях было тихо и мрачно. Не спасала даже дюжина свечей, зажженных в комнате по всем углам. Царь приказал накрепко запереть входные двери в его покои, предпочитая услышать о падении Соловецкой обители именно из уст Ртищева.

«Вместе начали, – рассуждал Алексей Михайлович, – вместе и закончим».

Не было лишь одного прямого и непосредственного участника данного начинания, патриарха Никона. Почитай, десяток лет Никон в ссылке в Ферапонтовом монастыре томится после своего низложения на Большом Московском соборе. Давеча прислал Никон прошение царю дозволить ему остатки дней своих провести в Кирилло-Белозерском монастыре. Там ему сподручней дни свои закончить будет. Уважил царь прошение бывшего патриарха.

– Ты разворачивай, Федя, письмо-то, – предложил царь. – На меня не смотри. У меня в голове много мыслей таится. Не поверишь, словно рой пчелиный, что на пасеке в нашем саду.

Ртищев улыбнулся и достал ножичек. Аккуратно вскрыв воеводскую печать, чтобы не повредить бумагу, Ртищев вновь протянул письмо царю.

– Читай ты, Федя! – настоял на своем Алексей Михайлович.

Ртищев пробежал глазами по строкам. «Волей твоей, государь, и с благословения Царицы Небесной мятежный Соловецкий монастырь я умиротворил и к царской воле твоей покорным сделал».