Читаем Раскольники онлайн бесплатно
– Владыка! – остановил его Зыкин. – Мы с пустыми руками, без ответа, обратно идти не можем.
– А вы и не пойдете! – усмехнулся Никанор.
Брови архимандрита поднялись, лицо обрело строгое выражение.
– Здесь останетесь на время осады.
– Заложниками? – испуганно дернулись стрельцы.
Никанор смягчился и неожиданно рассмеялся.
– Глупые вы, хоть и бороды отрастили. Где ж видано, чтобы православная обитель заложников держала? Посидите пока в подвале. Еду монахи приносить будут. Зол я на вас. А за что, сами, сидя в подвале, и подумайте.
Никанор медленно поднялся с кресла и направился к маленькой двери в противоположной стене ризницы. Стрельцы молчаливо пожали плечами, тяжело выдохнули и обреченно сели на широкую лавку у окна. Из нее хорошо было видно лагерь их воеводы, расположенный подле пристани, ладьи со свернутыми парусами и стрельцов, копошащихся у палаток. Всполохи утреннего рассвета уже расползлись по Соловецкому острову, и делегации стрельцов ничего не оставалось, как покориться судьбе, выкинувшей с ними такой неожиданный фортель.
Один из стрельцов вытянул ноги, обутые в кожаные сапоги, и задумчиво брякнул:
– Уж рассвело; поди, хватится воевода нас.
– Уже хватились! – раздался ему в ответ звонкий смех.
Стрелец подтянул обратно ноги и обернулся к окну. В лагере стрельцов царили суета и волнение. Служилые бегали меж палаток и собирали ружья, готовили пушки. Сам воевода Мещеринов стоял на ящике и что-то громко кричал, указывая рукой на монастырь.
– Хоть бы слез с ящика-то воевода, – заволновался Зыкин. – Подстрелят же монахи.
– Или шведы пулей угостят, – угрюмо добавил его сосед.
Зыкин сдвинул брови и всем телом развернулся к окну. Какое-то время он пристально вглядывался в окно, а затем довольно буркнул:
– Не достанут.
– Монахи не достанут, – перебил его сосед, – так шведы пальнут.
Двери в ризницу архимандрита заскрипели, и на пороге показалась голова лупоглазого инока. Обведя стрельцов выпученными из глазниц глазами, он нахмурился, затем перекрестился и бойко крикнул:
– Собирайтесь, чего расселись, аки курицы.
Стрельцы степенно поднялись и грозно зыркнули на инока, который по сути-то своей был совсем мальчишкой с едва пробивающимися усами и жидкой бороденкой. Но, несмотря на свою молодость, инок вовсе не испугался грозного взгляда стрельцов, а лишь, презрительно фыркнув, шире распахнул дверь ризницы.
Проходя по длинному каменному коридору в одном из переходов, стрельцы замешкались, заметив, как Никанор передает свиток одному из монахов с длинной тонкой бороденкой и огромными, как у гончей собаки, ушами. Слов архимандрита, что сопровождали данное письмо, стрельцы не слышали, но им и без того было понятно, что письмо предназначено лично воеводе Мещеринову, неосмотрительно отправившему делегацию к соловецким мятежникам.
Быстро пробежав уставшими глазами по бумаге, Мещеринов со злостью отшвырнул свиток на прибрежный песок. Набежавшая на берег прозрачная волна тут же подхватила послание и унесла его в море.
«Старик в мерзости своей и своеволии сошел с ума», – пронеслась в голове воеводы тревожная мысль.
Мещеринов плюнул на песок и скривил рот. Подумать было над чем. Посланную им в монастырь делегацию Никанор просто запер в подвале без всякой на то их вины. Видано ли это, чтобы так поступали с переговорщиками?
В ответ Никанор прислал каракули, где прямо говорил: «Иди, воевода, от монастыря прочь. Ни перед тобой, ни перед царем твоим головы не склоним».
– Дерзко и смело, – заметил Мещеринов, искоса поглядывая на монастырские стены, где меж серых кирпичных зубцов уже мелькали головы монахов в черных клобуках.
Летнее солнце одарило стрелецкий лагерь скупым северным теплом, заставив стрельцов, рассевшихся на толстых кожаных мешках, щуриться и громко чихать. Собаки, что стрельцы привезли с материка на остров, заливались звонким лаем. Лагерь стал оживать, готовясь к возможной дневной атаке на обитель.
– Степан! – кликнул воевода старшину, который чистил ствол мушкета, лежащего у него на коленях.
Старшина улыбнулся и махнул воеводе рукой. Обязательный ритуал чистки ствола ему придется отложить на время: видимо, воевода что-то ладное придумал.
Мещеринов не торопился. В таком деле спешка не нужна. Но для него было все же удивительно, как Волохов и Иевлев до такого не додумались сами. Сидели царские воеводы под монастырем, как куры на насесте, а золотых яиц не снесли. Так бы и до второго пришествия сидели. А решение-то – вот оно, на ладони. Монастырь почему держится? И жратва у них есть, и вода. Потому Никанор такой твердый. Ждет архимандрит, пока царь Алексей Михайлович грешный мир покинет. Глядишь, новый-то царь смилостивится да и отстанет от обители, махнет рукой на их дерзость. Патриарха Никона нет больше не патриаршем престоле.
