Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Зосим дернулся, поправил кафтан и пригладил густую русую бороду. Посмотрев на вытянувшегося по стойке смирно шведа, Зосим весело усмехнулся. Швед ему казался напрочь ощипанным гусенком, не имеющим такой густой и крепкой бороды, какую имел всякий уважающий себя русский мужик или монах, не говоря уж там о боярских или дворянских родах. Прозвище Гусь караульный швед, что у никаноровских галаночек стоял, вполне заслужил.

Впрочем, как его будет величать этот дикий бородатый русский с плечами как у Голиафа, рыжему шведу было наплевать. Проводив архимандрита взглядом, швед уставился в северное небо, воспарившее над куполами соборов. В его голове, до сих пор покрытой суконной шапкой, зарождались причудливые образы и сравнения.

Вот не уразумеет он их, русских. Вроде и царь их, и монахи в одной стране живут, а воюют. У них было нечто подобное, Реформацией называется, но у них народ против церкви католической пошел вместе с королем. А здесь непонятно, кто против кого. Хорошо хоть торговлю не свернули, даром что монастырь какой год в осаде.

Нравились шведу тонкие облака в вышине, словно перышки, и формы причудливые – то ли ангелы небесные, то ли чудо природы.

Из размышлений шведа вырвал удар по плечу. За ним стоял этот русский великан Зосим и ехидно скалился.

– Дозволил владыка, – пробухтел Зосим. – Ну, показывай, что у тебя тут.

Швед поморщился. Придется рассказывать этому русскому устройство орудия, принципы заряжания.

– Да не жмись ты! – подбодрил шведа Зосим. – Сейчас покажешь все – нынче, как царево воинство на приступ пойдет, и испробуем.

Швед в ответ улыбнулся кривыми зубами. Деваться ему было некуда, раз сам Никанор велел.

Архимандрит Никанор стоял с братией у стены. Подходил поочередно к каждому монаху и осматривал пищаль или копье.

– Штурм будет жестокий, братия, – приговаривал он. – Многие из вас не доживут до завтрашнего дня.

Монахи повесили головы.

– Ну, чего скисли? – ободрял их Никанор. – Противнику нашему хуже во сто крат будет. Мы-то за стенами, а он вон в чистом поле под пушками. Один раз взбучку крепкую получит, больше не полезет. – Никанор стал креститься, тихо нашептывая: – Царица Небесная, заступница, не оставь нас.

Монахи вслед за архимандритом принялись накладывать на себя крестное знамение.

– Бочки-то куда, владыка? – раздался со стены голос одного из иноков.

Никанор махнул рукой.

– В башню тяните. В башню.

На Троицком соборе ударил колокол. От Спасских ворот, прорезанных в здании Рухлятной палаты, вышел отряд наемников и направился в сторону поварни. У караульного шведа засосало под ложечкой.

– Жрать твои пошли, – усмехнулся Зосим, глядя, как швед заерзал ногами по каменной монастырской мостовой.

Трапеза у шведов не обходилась без вина.

– Обычай у нас такой, – оправдывался перед архимандритом шведский лейтенант.

Никанор поначалу сердился, а потом махнул рукой. Что с еретиков возьмешь? Хорошо хоть не напиваются до поросячьего визга да службу несут. Своим Никанор строго-настрого запретил пить, зная характер монахов. В дни церковных праздников дозволял по чарке вина из подвалов, но не более.

Отряд стрельцов Мещеринова стойко стоял за стенами, пока ничего не предпринимая. Симона и Енакие подошли к Зосиму, вертящемуся у пушки, и дернули его за рукав кафтана.

– Мы на Анзер пойдем вечером, – сообщили они.

– А меня что, не берете с собой? – удивился Зосим.

– Тебе архимандрит велел в монастыре оставаться, осаду в случае чего держать. За домом Ульяны мы сами присмотрим. Приберемся. Да и святого Елеазара не оставим.

На глазах великана появилась слеза. Швед немало удивился, увидев слезы на глазах голиафа, но спрашивать поостерегся. Такой ударит – ум напрочь отшибет.

Никанор, не спеша и шаркая обувью по булыжникам, подошел к Зосиму. Швед тут же поклонился. Архимандрит одобрительно кивнул.

– Вот еретик, а знает, кому кланяться нужно.

– Так и мы знаем, владыка! – ухмыльнулся Зосим. – Перед царем головы не склоним, если только топор царский ее на землю не сшибет.

Никанор улыбнулся.

– Верно, чадо, говоришь. Не склоним, однако затевает царский воевода Мещеринов что-то. – Никанор прищурился и перевел взгляд на кресты куполов Троицкого собора. – Знавал его по Москве. Змей лютый. Людишкам головы рубить у него вроде забавы.

– И как же с такими грехами ему живется? – испуганно поинтересовался Зосим.

– Да как и многим боярам! – покачал головой архимандрит. – Днем головы рубят, вечером в храме грехи замаливают.

Швед, немного понимая, о чем говорит этот важный старик с седой бородой, тихо цокал языком и причитал.

– Ты сам-то на рожон не лезь, – предупредил архимандрит Зосима. – Не лезь, но и в стороне шибко не стой. Пусть вон иноземцы на стенах орудуют, казны им за помощь воинскую немало уплачено. Пусть отрабатывают. Мы с братией на последнем рубеже, внутри монастыря встанем, коли прорвутся слуги антихристовы.

Зосим кивнул, соглашаясь с доводами архимандрита.

– Владыка Никанор! – Со стены между Святыми воротами и Успенской башней раздался звонкий крик инока.

Никанор задрал голову вверх.

– С пристани делегация от стрельцов идет, – продолжил сообщение инок.