Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Дьяк оживился.

– Держит Яша голубятню малую во дворе. Давно держит.

Елистратов подхватил со стола кувшин и налил в обе стопки.

– Ты выпей, Иван, – предложил он. – Выпей, легче станет. Знаю, что тяжко.

Слова дьяка потихоньку успокоили Неелова. Они чокнулись за здоровье царя. За веру истинную православную. Закусили.

– Вели позвать своего Хлыстова, – спокойно предложил дьяк.

Воевода щелкнул пальцами. В дверях показался парень лет шестнадцати.

– Сенька, тащи сюда Хлыстова. Передай, воевода срочно велел.

Дьяк довольно закивал головой.

– Да смотри, чтобы не убег.

Сенька кивнул.

– Возьми моих двух людей! – вдогонку кинул Елистратов.

Сенька хлопнул дверью.

Яков Хлыстов возился в своей голубятне. Его сизари сидели в маленьком деревянном сарайчике, голубей же разбойников Хлыстов оставил в их клети. К своим выпускать не стал. Кормил, конечно, так, как и своих. Бросил горсть пшеницы, налил деревянную миску воды.

Сегодня, как назло, над Пустозерском кружила пара соколов, да чуть поодаль от них расправил крылья черный коршун. Коршуна Яков не боялся. Не по силам ему взять на лету хорошего голубя, а сокол враз собьет.

Хлыстов потихоньку вычистил клеть и присел на деревянной лестнице. День разгорался чистый, солнечный. Ветерок приятно обдувал лицо. В самый бы раз сложить пальцы да как свистануть, подняв сизарей в небо, размечтался Яков.

Внизу у лестницы внезапно появился Сенька, служка воеводы Неелова. Сенька, мечтательно задрав голову вверх, спросил:

– Чего не гоняешь? Небо вон какое чистое.

Хлыстов тяжело вздохнул.

– Приглядись внимательно – что видишь?

– Вижу две маленькие точки, – отозвался Сенька.

– Так вот, соколы это, нельзя птиц выпускать, – со знанием дела изрек Яков.

Сенька понимающе кивнул.

– Чего прибег-то?

– Воевода кличет! – звенящим мальчишечьим голосов ответил мальчонка. – Гости у него на дворе.

– А что за гости? – поинтересовался Хлыстов.

– Из Москвы, говорят, от царя самого. При конях и саблях все.

Сердце Хлыстова налилось кровью. Полезли тягостные размышления. Уж не по его ли душу слуги царские пожаловали? Небось, поймали голубка его с письмом Аввакумовым.

– А ты чего нос повесил? – поинтересовался Сенька.

– Ты иди, скажи воеводе, буду вскорости, – отослал мальчонку Хлыстов. – Скажи, соберусь только.

Хлыстов слез по лестнице и тоскливо посмотрел в сторону дома. Он уже все понял. Руки охватил мелкий тремор, сердце запрыгало, словно бешеная собака у ворот. «Идти надо все равно, – попытался успокоить он себя. – Невелик грех – письмо отправил, не измену же сотворил».

Заходить в дом и прощаться с домашними Яков Хлыстов не стал. Чай, не навечно. Может, и обойдется все, чего нюни развесил? А не обойдется, так ответит перед царем и воеводой. Что посеешь, то пожнешь, вспомнил он поговорку.

Тихо отворив калитку, Хлыстов вышел на улицу. Никто из домашних не заметил, как он вышел, не выбежал с расспросами: куда и зачем. Оно и к лучшему. Люди Елистратова чуть отстали, позволив Хлыстову дойти до дома воеводы без лишних вопросов со стороны черни и посадских. Яков понимал, что вести о его аресте в тот же час разлетятся по Пустозерску голубками, едва его выведут за околицу дома Неелова. Но тут уж ничего не попишешь. Виновен.

Неелов сидел за столом мрачнее тучи. Временами его разрывало на части оттого, что его человека московские псы вот так вот скрутят и в кандалах повезут в Москву. А в том, что это случится, сомнений нет. Сам же дьяк и сказал: в кандалах под светлы царевы очи.

Хлыстов зашел в горницу и, перекрестившись, встал у порога.

– Ну, чего стоишь, служивый? – начал разговор московский гость. – Садись, в ногах правды нет. Дознаваться у тебя не буду, как письма Аввакумовы пересылал в Мезень. Сам государю расскажешь в подвалах кремлевских.

На душе у Неелова чуточку отлегло и зародилась надежда, что, может, отпустит Яшку государь.

Воевода налил Хлыстову водки в стопку и предложил выпить со словами:

– Выпей, Яша, на дорожку, чай не чужой человек, может, простит государь.

Хлыстов повесил голову, но собрался и опрокинул содержимое одним духом.

– Что ж ты, Яков, повелся на уговоры Аввакумовы? – покачал головой Неелов.

– Прости, воевода, – пробормотал Хлыстов.

– Бог простит! – прохрипел воевода в ответ. – С ним вот до Москвы поедешь, – Неелов указал на дьяка Елистратова. – Нашли письма Аввакумовы у сынов его. Покаялись они. Отреклись.

– Второй раз уж! – едко изрек дьяк.

Неелов усмехнулся таким словам:

– Апостол Петр трижды от Христа отрекался, простил его Господь.

– Ну, царь наш Алексей Михайлович чай не Господь.

Воевода согласно кивнул.

– Разбойников протопоп подослал, – проревел Хлыстов.

– Ну, это ты уж не ври нам, – остановил причитания Якова дьяк. – Аввакум – человек Божий, хоть и упертый, и своевольный. Царь любил его слушать. Сторонники его тебе нож к горлу поставили по своему велению.

Неелов согласно кивнул.

– Почему сразу воеводе не доложил?

– Испугался, – тихо прохрипел Хлыстов.

– Испугался он! – удивленно воскликнул Неелов. – Да кто ж в такое поверит, что караульный воеводы Ивана Неелова каких-то разбойников испугался?