Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Вопрос огорошил иноков. Вот так вот сразу незнакомому человеку стало интересно, куда они направляются. Енакие, тут же притворившись, что не слышал вопроса, вновь ухватился за свою ложку и опустил ее в тарелку с кашей. Симона же, наоборот, подчерпнув каши, направил ее в рот и, отвернувшись, принялся жевать.

Стрелец огорчился и потянулся к своему кувшину. Монахи игнорировали его. Кому это понравится: Но насильно мил не будешь, и стрелец вновь принялся за еду. Ел он долго. Иной бы стрелец все, что он заказал, за то время съел бы раз десять. Но стрелец не спешил. Монахи заметили, что он больше плакал, чем отправлял в рот еду. Из глаз стрельца по морщинистому лицу скатывались скупые слезинки, которые, сбежав по короткой бороде, падали на стол.

Симона тихо стукнул ногой по ноге Енакие. Оба инока осторожно покосились на стрельца. Стрелец не заметил их интереса. Он ожесточенно пережевывал курицу после каждой выпитой кружки и бессмысленно смотрел куда-то в стену.

– Может, помочь тебе чем, сыне? – тихо спросил Енакие.

Стрелец очнулся и обратил глаза на инока. В мокрых глазах стрельца сверкнула пустота. На сердце Енакие похолодело, а затем лицо вдруг резко обдало горячим жаром. Пахнуло так, словно он и не инок вовсе, а каравай ржаной, который поместили в раскаленную печь. Симона, ошарашенный этой сценой, выронил ложку и уставился на стрельца.

– Яков я, – пробормотал стрелец, еле шевеля губами.

Енакие ухватился за свой кувшин и торопливо налил в кружку воду.

– Выпей вот, Яков.

Енакие протянул кружку с водой стрельцу.

– Вижу, горе у тебя.

Стрелец кивнул. Горькая уже сделала свое дело, и стрелец качнулся за столом.

– На исповедь бы тебе надо, – пробормотал Симона.

– Где ж он тебе батюшку приличного найдет? – буркнул на него Енакие.

Стрелец тихо завыл. Его стон тут же привлек внимание трактирщика.

– Напился уже! – брезгливо отмахнулся трактирщик. – Сбегай, спроси у монахов, не с ними ли этот стрелец.

Мальчишка скривил лицо.

– Не с ними, – огрызнулся половой на трактирщика. – Стрелец позже пришел.

Мальчонке-половому совсем не хотелось идти к столу, за которым сидел пьяный стрелец, хотя рядом и сидели какие-то монахи. Трактирщик погрозил половому кулаком, и мальчонка нехотя поплелся в угол трактира. Остановившись рядом, он долго не решался подойти ближе, надеясь, что монахи заметят его присутствие и ответят за стрельца. Но монахи словно не замечали присутствия мальчонки и тихо переговаривались между собой. Стрелец перестал выть, чем неслыханно обрадовал полового, который тут же умчался в центр харчевни.

– Так какое горе у тебя? – переспросил Симона стрельца.

– Может, и мы добрым словом поможем, – присоединился к нему Енакие.

Стрелец обвел монахов полупьяным взглядом.

– Был я у царя-батюшки во дворце в кандалах, – пробубнил стрелец. – Едва без башки не остался.

Енакия передернуло от страха.

– А что натворил? – тихо спросил Симона. – Убил кого или службу оставил?

– Со службой-то все в порядке было, – пожаловался стрелец. – Было, пока попа одного не пожалел и не взялся письмо его передать семье.

Енакие и Симона открыли рот от удивления. Особенно вытянулось лицо Симоны.

– Это что ж за поп такой, из-за которого к самому царю во дворец ведут? – изумленно прошептали монахи.

– А наш поп. – Стрелец, что назвался Яковом, махнул рукой. – Наш поп, пустозерский, – повторил он. – Он у нас в остроге под присмотром с товарищами сидел.

Яков потянулся к кувшину с горькой, намереваясь налить себе еще.

– Чудны дела твои, Господи! – пролепетал Енакие.

Симона кивнул ему, соглашаясь. Яков махнул еще одну стопку и отломил ломоть хлеба.

– Кличут его Аввакумом.

В глазах Енакие засверкали золотые мушки.

– Может, протопоп, а не поп? – уточнил Симона.

Яков поморщился.

– Черт его знает. Не разбираюсь я в ваших чинах.

Симона и Енакие дружно перекрестились.

– Поп этот, Аввакум, письмо попросил передать семье, она у него в Мезени живет. А он, значит, у нас в кандалах в Пустозерске, – продолжил стрелец.

Инокам сразу стало понятно, про какого попа этот полупьяный стрелец городит. Еще при второй осаде Соловецкого монастыря Кондратием Иевлевым архимандрит Никанор с протопопом Аввакумом связь держал. Через поморов местных письма ему отсылал. А после третьей осады, когда взяли обитель, так общение и прекратилось.

– Ходили слухи, что сожгли батюшку Аввакума? – осторожно поинтересовался Симона.

– Как же, сожгли! – рявкнул стрелец. – Такого сожжешь. Сам кого хочешь в пламень загонит.

Енакие испуганно огляделся и ухватил стрельца за рукав кафтана.

– Жив батюшка Аввакум! – радостно начали креститься иноки.

– А вы из этих, что ли, из раскольников? – сердито спросил стрелец.

– Да какие мы раскольники? – заулыбались иноки. – Монахи мы из Кирилло-Белозерского монастыря.

Иноки врали стрельцу, зная, что обман их не раскроется. Мало ли монахов в Кирилловой обители, а сколько скитов по округе. Всех монахов в лицо и не упомнишь.