Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Повернувшись к мальчишке, Зосим тайно подмигнул тому. Макарка все понял. Макарке, с малолетства своего привыкшему крутиться промеж монастыря и окрестных деревень, большего объяснения и не требовалось. Сорвав и сложив в большой пучок ветки зеленого папоротника, Макарка соорудил маскировочный куст. На случай, чтобы прикрыться, если окажется на открытом месте.
Иноки уселись кружочком вдоль кустов папоротника и достали Псалтырь.
– Только тише, братие! – еще раз попросил монахов Зосим. – Услышат стрельцы, шум поднимут, тогда и вовсе преподобного не вытащим из лап царских.
Монахи дружно закивали головами, соглашаясь со словами Зосима.
Макарка крадучись пошел на шум голосов.
– Как мыслите, братие? – поинтересовался Зосим. – Управится мальчонка?
Иноки друг за другом перекрестились.
– Этот справится! – буркнул один из них. – Его Никанор не за красивые очи у себя на посылках держит и прикармливает.
– Хороший мальчонка, – согласился с ним другой. – Подрастет, послушником при монастыре станет.
– Дай Бог! – согласился с ними Зосим.
Макарка уже видел мелькавшие у лесной часовни красные кафтаны. Один ли стрелец ходил или дюжина, Макарка счесть не мог, так как лиц не различал из-за расстояния. Метрах в ста от часовни стояла и хижина преподобного Елеазара, а меж ними – береза кривая о двух стволах, словно рогатина, пробившаяся из земли. Березу-рогатину Макарка видел, а хижину преподобного – нет. Да и видел бы, так заметил бы караульных стрельцов и лекаря, усевшихся на толстом пологе из папоротника. Макарка дал Зосиму знак и, пригнувшись, шмыгнул меж берез в сторону пустыни.
«Пустынь, на то она и пустая, что нет никого!» – заметил себе Макарка.
Но у хижины преподобного старца люди были. Два стрельца, оставленных Волоховым, и лекарь. Они негромко разговаривали меж собой и пили горькую. Крестьян-поморов видно не было.
«Разбежались все, когда стрельцы нагрянули», – отметил Макарка.
Двое стрельцов и лекарь для пяти вооруженных пищалями иноков и голиафа Зосимы – плевая работа. Макарка стал тихо пятиться назад.
Фляжка Андрона уже опустела. На пустынь спустился томный и густой вечер, и на темном небосклоне стали зажигаться первые звезды. Стрельцы запалили костер. Андрон еще несколько раз сходил в хижину глянуть, как дела у его больного. Елеазар крепко спал. Его грудь монотонно поднималась и опускалась.
«Дыхание ровное, не прерывистое, без хрипов!» – отметил для себя лекарь.
Рана тоже не кровоточила. Андрон давно заметил, что обычно в первые часы бинты, которыми перевязали рану, хорошо пропитываются кровью из этой раны, а в случае со старцем, опять же, все наоборот. Чудеса, да и только. Встанет он, Андрон, на зорьке, войдет к старику в хижину, а посреди нее старец стоит и обращается к нему:
– Давно ли ты исповедовался и причащался, Андронушка?
Лекарь замотал головой. «Наваждение какое-то». Ранее двух недель с такими ранами не встают с постели.
Заскрипели сверчки. Верхушки деревьев утонули в пении ночных птиц. Стрельцы достали горькую из запаса. Подбросили сучьев в костер. Андрон вышел из хижины и присел к служивым.
– На поправку старик пойдет! – без тени сомнения заключил он.
Стрельцы перекрестились и радостно закивали головами.
– Слушайте, чего поведаю вам, братцы, – начал один из стрельцов. – Жил я в Замоскворечье, а службу нес в карауле в Китай-городе. Но в тот день несли мы службу в Котельной слободе, у церкви Николая Чудотворца, где река Яуза в Москву-реку впадает. Овражик там небольшой есть. Детишки малые на санках зимой на овражике том катаются. Идем, значит, караулом мы вдоль оврага того, под ногами – грязь, снег тает. Москва-река чуть льдом стала. С четвертину ломтя каравая лед толщиной.
Второй стрелец дернул рассказчика за рукав:
– Не томи давай. Ближе к делу.
Рассказчик стрелец утер усы от горькой.
– Идем, значит. Видим, идет купец пьяный.
– Откуда знамо, что пьяный? – вопрошают слушающие.
– Ну как откуда? – удивляется рассказчик. – Шатает его, словно в море ладью.
Все выдохнули.
– А за пьяным купцом тем бочком-бочком, тайно увязался какой-то верзила. Сущий Голиаф, вот вам крест.
Рассказчик перекрестился и выпил налитую ему стопку.
– Так вот, – продолжил он. – Голиаф этот плечом столкнул купца в овраг и сам за ним следом. Мы шум подняли, ибо видим – дело лихое и бесчестное. Голиаф тот от нас бежать. А впереди – Москва-река, позади – караул с пищалями. – Тут рассказчик остановил повествование, словно вновь пережил тот самый день. – Налей еще! – попросил он Андрона. – Сейчас про чудо Господне услышите.
– Чудо? – усомнился другой стрелец.
Рассказчик молча кивнул, а затем продолжил:
– Голиаф этот бесчестный от нас побегиша со всех ног, выскочил на реку и не провалился, хотя лед был очень тонкий.
Глаза слушающих округлились.
– Вот так вот он и побежал по льду на другую сторону Москвы-реки, и нигде под ним лед не треснул.
– Ну а вы чего следом не побежали за нечестивым? – поинтересовался Андрон.
Рассказчик махнул рукой:
– Пробовали. Не держит лед. Сразу трещит и ломается, аки сухие ветки.
У костра воцарилась тишина.
