Читаем Раскольники онлайн бесплатно
«Не проговориться бы мне!» – размышлял десятник, наблюдая за веселящейся толпой. Его так и подмывало высказать всем этим беснующимся и веселящимся скоморохам, кто поселится в этом срубе вместе с адским пламенем.
Десятник еще раз остановился на углу. Сплюнул на снег и пробормотал:
– Будь они неладны.
Еще утром из Москвы прискакали трое лихих всадников с письмом к воеводе от самого государя Федора Алексеевича. Заявились так, словно по чину весь Пустозерск у них в холопах ходит, включая самого воеводу. Письмо от царя передали лично в руки Неелову и потребовали, чтобы исполнил не мешкая. Они лично проследят, чтобы все прошло как на то им указал государь.
Что в письме, десятник не знал, да и по чину ему знать не положено. Однако после разговора с гостями из столицы воевода Неелов был сам не свой. Было уж, за бутыль с горькой чуть всей пятерней не ухватился. Жена уберегла. Царский указ исполнять надобно. А коли этот указ словно камень с веревкой на шее повис, то делать тут нечего.
Горевал недолго Иван. Вызвал к себе в горницу своего десятника Кирьяна Чумова. Объяснил так:
– Дело, Кирьян, непростое. Из Москвы вот указ привезли.
Бросил на стол письмо воевода, а у самого слезы из глаз.
– Так грамоте не обучен я! – заявил Кирьян.
Воевода лишь покачал головой и велел ему сесть.
– Сам зачту! – пробубнил Неелов. – Есть, значит, у нас в остроге новом попы мятежные. Сам знаешь, про кого речь.
Кирьян, соглашаясь, кивнул. Неелов осторожно положил письмо от царя на стол.
– Не стерпел государь наш хулы Аввакумовой на царский род свой.
У Кирьяна аж глаза поползли на лоб.
– Да как такое может быть? – всхлипнул десятник. – Как письмо-то его до царя нашего дошло?
Неелов уныло покачал головой.
– Не знаю я, Кирьян. Уж не один год, как в Москву Хлыстова забрали. Некому больше письма Аввакумовы голубиной почтой отправлять.
– Видать, было кому, – посетовал Кирьян.
– Вот и я о том, – с радостью поддержал слова десятника воевода.
Неелов сел за стол и сложил руки в замок.
– Ну, знаешь сам, то дело прошлое, Кирьян. Без нас разобрались. Другая беда к нам пришла.
Воевода, сказав это, как-то помрачнел. Кирьян заметил, как резко Неелов спал с лица.
– Неужели и впрямь беда? – опечалился Кирьян.
– Еще какая! – обиженно рявкнул воевода. – Сам знаешь, как народ пустозерский этого попа Аввакума любит.
– Нам-то что с того, с любови-то народной? – уже с ухмылкой поинтересовался десятник.
– А то, Кирюша! – Неелов врезал кулаком по столешнице. – Царь велел сжечь протопопа. Вместе с остальными попами.
– Ох ты Господи! – едва услышав приговор, запричитал десятник. – Это за что же нам такое наказание?
Воевода подпер руками голову.
– Вот и я, Кирьян, думаю о том же.
– Невзлюбит нас народ православный за такую гнусную расправу, твое благородие, – завопил десятник. – Как бы самих на вилы не поднял да в сруб этот не бросил.
– То-то и оно! – пожаловался Неелов. – Дело это нужно нам так обставить, чтобы народ думал, что протопоп этот в грехах многих повинен.
– Может, не пущать народ на место казни, а, воевода? – осторожно осведомился десятник.
– Как же, не пустишь их, – всхлипнул Неелов. – Все одно прознают.
– Истинно говоришь, господин, прознают! – согласился десятник. – Прознают и всем Пустозерском явятся.
При этих словах Кирьян резко повернулся к иконам и начал страстно креститься.
– Гости-то московские тоже решили поглазеть? – поинтересовался Кирьян.
– А как же! – Неелов потянулся рукой к деревянному подносу со штофом водки.
– Куда! Нельзя тебе, батюшка! – раздался женский крик из соседней горницы.
Неелов украдкой скосил глаза в сторону комнаты, откуда прилетел окрик, и убрал со стола руку.
– Пойдем, Кирьян, посмотрим во дворе, кто у нас есть, кроме твоего десятка.
Во дворе воеводской усадьбы толпились два десятка стрельцов из городской стражи и пятеро мужиков не в стрелецком звании, но страстно желающих натянуть на себя красный кафтан и взять в руки пищаль.
– Вроде все тут, батюшка, – виновато пожал плечами Кирьян.
Неелов почесал затылок и пробурчал:
– Немного нас. Сдержим ли?
Кирьян в ответ криво улыбнулся:
– Это смотря сколько людишек придет.
Навстречу воеводе Неелову в ворота зашел один из московских посланников. Пристально оглядев собравшихся на дворе стрельцов, он уверенно пошагал к резному крыльцу, оставляя на тающем апрельском снегу следы от каблуков своих щегольских сапог. Заметив царского посыльного, Неелов кивнул головой, а десятник Кирьян вытянулся по стойке смирно, едва не столкнув с крыльца самого воеводу.
– Вольно! – крикнул десятнику Василий. – Чего лебезишь? Лучше людей ступай проверь.
После его слов Кирьян с грохотом спустился с крыльца и рванул к стрельцам. Воевода и царский посыльный остались наедине.
– Как дела наши скорбные, Иван? – тихо прогундосил посыльный.
Неелов слегка склонил голову.
– Дела идут. Сруб для казни после полудня готов будет.
Василий улыбнулся, но, заметив мрачный вид пустозерского воеводы, все же поспешил поинтересоваться причиной столь дурного настроения.
– Тебя что, Иван, гложет? – напрямую спросил он.
Неелов задрал глаза к небу, а потом тяжело вдохнул в себя воздух.
