Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Острог для протопопа Аввакума и его сотоварищей, коих общим числом было четверо, начали ставить по весне. Скидали четыре сруба из сосновых бревен, собрав эти срубы в ямах так, чтобы торчали они из земли, словно шляпки грибов груздей. Торчащие из земли бревна присыпали землей под самую крышу. Всю территорию острога обнесли частоколом и поставили караульную смену. Маленькие оконца в срубах прорубили с противоположных сторон, так, чтобы узники не могли переговариваться между собой.
Воевода Неелов был доволен постройкой. Осматривая новый острог, он поочередно заглядывал в каждый сруб и, удовлетворившись, довольно кивал головой. По завершении строительства и переселения узников в новые жилища воевода не преминул отписаться в Москву о результате.
В столице были довольны усердием воеводы и даже переслали немного денег на окончательное приведение острога в порядок. Казалось бы, вот оно, спокойствие и умиротворение умов. Мятежный протопоп навсегда сгинул в деревянных венцах нового острога. Но письма от Аввакума каким-то чудом вырывались на свободу и летели по Русскому Северу сизыми голубками.
Неелов менял стражу, сам ходил в караул, да так и не смог найти пути, которыми письма Аввакума утекали за пределы Пустозерска. Нашли случайно. Состоял при карауле в остроге стрелец Яков Хлыстов. Жило семейство Хлыстовых небогато, но и не голодало. Жалованье воевода Неелов платил исправно. Москва денег в Пустозерк отправляла. У своих служивых и из казны посадской воевода Неелов не подворовывал.
Поставил Яков на краю посада пятистенок ладный. Двор и огород справил. Наличники резные на ставни поставил. С одного стрелецкого жалованья не зажируешь. Держал Яков на заднем дворе голубятню малую. Клети из прутьев ивы сплел, купил на скопленные гроши несколько пар сизарей почтовых. Те других наплодили.
Голубятня Хлыстова в Пустозерске единственная была. На свадьбу воеводской дщери выбрал Яков самых красивых белых голубков. Воевода Неелов занятие Хлыстова одобрял. Почтовые голуби какая-никакая, а все же быстрая связь. Пусть не всегда надежная: иной сизарь клюв в небе понапрасну разинет, тут его сокол-сапсан и снесет вместе с письмом. Но такое редко бывает. Ежели сизарь крепкий и молодой, тут и сапсан с пустыми когтями с охоты вернуться может.
Накануне Рождества Христова выскочил Яков во двор к поленнице. Мороз крепчал, а жена, как назло, весь запас дров у печи со своими пирогами извела. Месяц вылез промеж рваных туч, снег скрипит под сапогами. Яков – к поленнице, накладывает поленья березовые на санки деревянные и слышит, как за поленницей снег заскрипел. Шаги чьи-то. Испугался. Последнее полено на сани бросил и ухватился за веревку рукой. Только бежать к дому, как чувствует, кто-то его за воротник овчины ухватил да назад потянул.
– Господи Иисусе! – взвыл стрелец.
А позади еще кто-то за рукава ухватился. Рванул что есть мочи стрелец и веревку саней бросил, только сила нечистая не пустила его, повалила на снег и придавила всей своей тяжестью так, что задыхаться Яков начал, запричитал и завыл. Тут тяжесть немного ослабла. Засунули стрельцу в рот кляп и потащили за сарай. Кто потащил, неведомо. Лиц во тьме не разглядел. Но одно точно заметил: нечисть та бородатая, числом три мужика. Сердце его отпустило, когда один из них креститься начал и Царице Небесной хвалу воздавать за помощь в сем деле.
Якова заволокли в сарай и подставили нож к горлу. Молчи и слушай, говорят. Яков, хрипя и соглашаясь, кивнул головой. Деньги им не нужны – так объявил один из разбойников. Нужны его голуби-сизари. Яков удивился. Чай голубь не курица, много с него не пожрешь и яйца на продажу не несет.
Один из бородатых разбойников тихо рассмеялся и стукнул Якова по голове рукоятью ножа.
– С голоду не мрем, – насмешливо изрек он. – Другая помощь от тебя нужна.
Яков тут совсем удивился.
– У сидельцев, коих ты в карауле стережешь, записки брать надобно. Почтой голубиной отправлять будешь.
Яков поморщился. Теперь он понял, какие услуги от него разбойникам нужны.
– Так а куда отправлять? – удивился Яков.
Один из разбойников вытянул из темноты клетку с голубями.
– Из твоей голубятни мы уже взяли, – добавил второй разбойник.
Один из разбойников, с уродливым шрамом на лбу и серьгой в левом ухе, ловко ухватил Якова за грудки и притянул к себе. Изо рта, полного кривых зубов, несло запахом недельного перегара. Якова передернуло. Он и сам любил прикладываться к горькой, однако более трех дней не пил. Служба.
Заметив, как мужика в его лапах передернуло, разбойник со шрамом весело ухмыльнулся, но тут же скривил рот, хрипло проревев:
– Не сделаешь по-нашему, домашних зарежем.
Разбойник, что держал в руках клеть с голубями, довольно расхохотался.
– Это мы можем! – уверенно заявил он, заходя Якову за спину.
В душе караульного похолодело, как и на шее, к которой вновь прислонили холодное лезвие ножа.
