Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Алексей Михайлович с удовлетворением кивнул головой и вслух произнес:
– Вот и все, Федор, кончились наши мучения. Почитай, вся Русь к согласию после раскола пришла.
Ртищев, улыбаясь, смотрел на царя. Алексей Михайлович подошел к обледеневшему окну. Белые ледяные узоры переплетались между собой причудливыми нитями.
– Боярыня Морозова, протопоп Аввакум… – Царь принялся загибать на руке пальцы. – Теперь вот Соловки. А сколько их еще, мятежных да безымянных, было, а, Федя?
Царь повернулся к Ртищеву. Лицо Ртищева было потерянным и отрешенным.
– Это еще не все, государь, – заплетающимся языком пролепетал Ртищев.
– А что еще, Федя? – угрюмо поинтересовался царь.
Ртищев поднял письмо на уровень глаз.
– Далее тут идет речь о наказании мятежников. Сколько кого повесили, скольких в проруби утопили, кому голову посекли.
Алексей Михайлович помрачнел.
– И сколько же? – поинтересовался он.
– Четыреста человек, государь.
– Сколько?! – с ужасом переспросил царь.
– Четыреста, государь мой, – со страхом пролепетал Ртищев.
Свиток выпал из его внезапно онемевших рук. Алексей Михайлович уселся на лавку и ухватился за голову.
– Говорил я ему: «Не лютуй, воевода! Овцы заблудшие они, монахи-то соловецкие. Казнил зачинщиков – и будет. Остальных в ссылку да в каторгу на Север сошлем».
Ртищев сел рядом.
– Лют воевода Мещеринов оказался. Ох лют.
– А ведь я говорил ему тогда: «Обитель возьми кровь из носу, а возьмешь – не лютуй. Государь наш сам решит, кому какое наказание определить».
– Видать, ослушался нас, Федя, воевода-то! – сокрушенно произнес Алексей Михайлович.
Ртищев, склонив голову, пробормотал:
– Ослушался, государь. Наказать надобно.
Алексей Михайлович выпрямился.
– Не спеши пока, Федор. Пошли на Соловки людей из Стрелецкого приказа. Скажи дядьке моему Морозову, пускай к делу самых сметливых поставит. Все подробности запишут, следствие тихое, Федя, учини. А пока никому ни слова. – Царь приложил указательный палец к губам.
Городков как Пустозерск на Русском Севере число немалое. Несколько улиц, состоящих сплошь из покатых изб посадского люда. Двухэтажные хоромы местного воеводы. Впрочем, их и хоромами-то назвать трудно. Так, добротная изба с тремя окнами в ряд да вторым этажом. Да и сам воевода был зачастую не местным, а присланным из Москвы. Больше в наказание за руки вороватые или нрав звериный. Высылка из столицы попавших в царскую немилость московских бояр была обычной практикой того времени. Так поступали московские цари, начиная с родоначальника Михаила Федоровича. У их предшественников проще было: либо голова с плеч, либо монастырь дальний.
Отличие же Пустозерска от прочих таких городков состояло в том, что на окраине посада выкопали прямоугольную яму, в которой собрали сруб из нетесаных бревен. Крышу сверху сруба справили из толстых досок и маленькой, отпиравшейся наружу дверцы. Первое время пустозерские ссыльные ютились по посадским дворам. Устраивали тайные вечери да баламутили народ. Потому и строить новую тюрьму никто из местных не хотел, пока из столицы от царя строгий указ не пришел.
Колокол на церкви пробил трижды, караульный стрелец Яков Хлыстов также трижды ударил прикладом в деревянную дверцу ямы. Пригладив рыжую косматую бороду, стрелец склонился над ямой, прислушиваясь к происходящему внизу. Тишина внизу насторожила караульного, и он, смачно выругавшись, вновь опустил приклад пищали на крышку ямы. В этот раз стрелец ударил посильнее, чтобы уж наверняка.
– Спят еретики, что ли? – с досадой проворчал он.
Обойдя вокруг ямы три раза, стрелец вновь навострил ухо. Внизу раздались хрипение и кашель.
– Проснулись, черти! – обрадовался стрелец.
Его физиономия приняла столь довольное выражение, что со стороны можно было подумать, что его смена стеречь на сегодня закончилась, и сейчас он, вернувшись домой, хорошо злоупотребит горькой, а затем, завалившись на печь, продрыхнет до самого утра.
Кашель повторился, но стал еще громче. Стрелец подвинул ногой плетеную корзину, в которой были чугунок с кашей и краюха черного хлеба.
– Открывай! – вновь раздалось снизу.
Стрелец хмыкнул и, склонившись к крышке, отодвинул железный запор. Из небольшой дверцы появилось грязное бородатое лицо с мигающими глазами и уставилось на караульного. Караульный стрелец, заметив, что сидельцы все-таки живы и здоровы, даже склонны к некоторой дерзости, довольно улыбнулся.
– Жрать вам принесли, еретики! Принимайте. Сегодня кашу жрать будете. Воевода в честь рождения дочери подарок сделал. На одном хлебе да воде издохнете раньше времени. А сие не велено.
Из ямы раздался хриплый голос протопопа Аввакума. Караульный сразу узнал его. Протопопа Аввакума, несмотря на все мытарства его, московская власть сломить не смогла, как и остальных сидельцев.
Стрелец недовольно буркнул в ответ:
– Потявкай мне еще. Кашу вон тебе воевода прислал. Каша мировая. Сам бы сожрал, да не велено. То, что холодная, так не ко времени принесли. Тут уж не серчайте.
