Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Десяток стрельцов, укрывшись от ответного огня, вытаскивал монахов за угол, где им вязали руки и отправляли в здание портомойни с приставленным к дверям караулом.

Сопротивление шведов за баррикадой из бочек иссякло вместе с зарядами для мушкетов. Шведские стрелки поднимались из-за своего укрытия, вытянув руки вверх. Но ярость боя, охватившая штурмующих монастырь стрельцов, не оставила им ни единого шанса. Стрельцы, вскидывая пищали, остервенело палили в поднявших руки шведов, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Тяжелые свинцовые пули вгрызались в неприкрытые латами тела шведов, расползались по суконным камзолам бурые пятна крови.

Когда все шведы, остававшиеся в монастыре, полегли на окрашенное их кровью каменное подворье, один из стрельцов, подойдя к мертвым противникам, пнул одного из них носком сапога со словами:

– Ублюдки латинские.

Затем он принялся расстегивать у шведа камзол, пытаясь найти чем поживиться. Тяжело раненный швед очнулся и поднял вверх руку. Стрелец на мгновение отступил, затем деловито вынул саблю из ножен и добил шведа. Обтерев окровавленное лезвие о кафтан мертвеца, стрелец вновь склонился над только что окончательно убитым им шведом и принялся шарить у того по карманам. Старшина, усмотрев это непотребство, в такой обстановке совсем неуместное, со злостью ухватил стрельца за воротник кафтана и поставил перед собой.

– Не мародерствовать! – прохрипел он. – Добыча вся на усмотрение воеводы. Как воевать будешь.

Стрелец обиженно дернулся, но взгляд и руки от мертвого шведа убрал. Хотя и с большой неохотой.

– Как прикажете! – обиженно пробурчал он.

– Иди к остальным.

Стрельцы принялись методично обшаривать корпуса на южном и центральном дворе.

Мещеринов зашел с пятеркой стрельцов через Святые ворота. Бегло осмотрев место боя, он сухо крикнул стрельцам, снующим по галереям:

– Никанора мне найдите.

Старшина вытянулся по стойке смирно.

– Докладывай, Степан!

Старшина поморщился.

– Десятерых стрельцов потеряли, трое раненых. Шведы положили.

– Эти? – Мещеринов кивнул на тела рядом с разбитыми бочками.

– Они, твое благородие.

– Где монахи? – поинтересовался воевода.

– Каких связали, а какие отстреливались через Спасские ворота и в Северную часть ушли! – доложил старшина.

– А архимандрит и келарь его? – строго спросил воевода.

– Ищут, твое благородие! – виновато буркнул старшина.

– Лучше ищите, лучше! – злобно прошипел воевода. – За все мне мятежный старик ответит. Три года, как холоп гонимый, на острове этом.

Старшина сочувственно кивнул.

– Не уйдет, твое благородие, всем нам в печенках Никанор этот.

Стрельцы выбегали из корпусов, встречаясь с грозным вопросительным взглядом Мещеринова, жали плечами и бежали в новые здания.

– Ищите мне Никанора! – проревел воевода.

– Так сыщут, батюшка, – вкрадчиво произнес повар Никитка, бог весть как оказавшийся в монастыре подле воеводы. – Не волнуйся, а то вон давеча чуть удар не хватил.

– Да знаю я! – отмахнулся от Никитки Мещеринов. – Ты хоть помоги им! – воззрился он на повара. Жратву искать тоже глаз нужен.

Никитка усмехнулся.

– На острове мы, твое благородие. Никуда теперь этот Никанор не сбежит.

– Твоя правда, Никитка. Иди хоть по подвалам монастырским пошарь чего из съестного, а то уморил ты меня своей кашей да рыбой.

Никитка радостно взвизгнул и побежал в сторону поварни, где уже вовсю лазили некоторые из стрельцов в поисках добычи.

– Что-то я нашего благодетеля не вижу… – осведомился воевода. – Не убили ли, случаем?

– Это ты про кого, твое благородие? – вздохнул старшина.

– Феоктист, чернец наш, что лаз нам указал! – нервно пояснил Мещеринов. – Надобно и мне обещание сдержать, коли он сдержал.

Старшина понимающе кивнул.

– Сыщут сейчас, твое благородие! – отрапортовал он. – Безоружных монахов, стрельцы, конечно, не трогали, – пояснил старшина. – Ну а тех, кто сопротивлялся, всех положили. А Феоктист, тот вроде как на нашей стороне. Не должны.

Воевода размял костяшки пальцев и, нагнувшись, сгреб ладонью снег. Приложив его к своей покрасневшей шее, Мещеринов довольно охнул. Недовольные поднятой в монастыре стрельбой галки и вороны с колокольни Троицкого собора устроили настоящий гвалт, соревнуясь в громкости. Купола собора словно потемнели, взирая на бойню, устроенную царским воеводой на монастырском подворье.

Старшина, заметив помрачневшее настроение Мещеринова, тут же поспешил его ободрить.

– Ничего, твое благородие, солнце взойдет, вновь засверкают купола-то. По-новому. Колокола затрезвонят.

Мещеринов не ответил и шагнул вперед, в сторону ризницы. Резкий окрик «Воевода!» остановил его на полпути и заставил оглянуться. Стрельцы волокли связанного Никанора. На левой стороне лица архимандрита расплылось синее пятно.

– Ей-богу, не били! – принялись оправдываться стрельцы.

Никанор, тяжело выдохнув, прошипел:

– Сам впотьмах ударился. Не брешут стрельцы.

Стрельцы довольно улыбнулись.

– Куда его? – поинтересовался старшина. – На Москву архимандрита повезешь?

Мещеринов злобно ухмыльнулся, а затем прищурился, глядя на старшину.