Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Келлен, находившийся в небольшом шоке от только что увиденного им, смог лишь тихо прошептать:

– Разбойники; кто же так корабль швартует?

– Вычтет из заработка, – добавил старшина.

Ладью тем временем вернули бортом к пристани и подали сходни. Удивлению Мещеринова не было предела. Царь мог послать передать свою волю любого боярина или дворянина, коих на Москве харчевалось что собак бездомных в слободах. Однако прибыл сам Федор Ртищев, ближний боярин Алексея Михайловича. Стало быть, дело важное, коли такие гости к ним пожаловали.

Воевода склонил голову в приветствии, вслед за ним поклонились и Келлен со старшиной Степаном. Стрельцы уже строем стояли вдоль палаток. Едва вступив на деревянные доски пристани, Федор Ртищев застыл, осматривая издалека стены Соловецкого монастыря.

– Слыхал о крепости сей обители, – мрачно изрек он. – Теперь увидел сам.

Воевода шагнул навстречу царскому боярину.

– Крепка обитель! – цокнул он языком. – Крепка.

Мещеринов протянул боярину руку. Ртищев фыркнул:

– Не надо, Иван, сам в силе еще.

– Идем в палатку мою, дорогой гость, отдохнешь с дороги, – предложил воевода. – Фимка, повар наш полковой, уже и трапезу сварганил.

Ртищев дернул себя за нос, притом не сводя взгляда со стен обители. Равной Соловецкому монастырю по крепости и высоте стен была лишь одна обитель в Московском царстве – Троице-Сергиева лавра. Однако в лавре при никоновских реформах бунта не случилось. Верна государству и царю лавра осталась. В том святость ее увидел государь.

– Ну, как идут дела? – осведомился Ртищев, обращаясь к Мещеринову. – Вижу, что неважно.

Воевода, желая оправдаться перед высоким гостем, довольно буркнул:

– Не все чернецы власть мятежного архимандрита Никанора поддержали.

– Вот как? – Ртищев искренне удивился. Он даже остановился, несколько озадаченный таким известием.

– Несколько монахов покинули монастырь и к нам вышли, – продолжил удивлять Ртищева воевода. – Ну и, значит, все выложили как на духу. Даже силу применять не пришлось.

Ртищев улыбнулся:

– Это хорошо, Иван. Много еще таких несогласных с Никанором в монастыре?

Мещеринов пожал плечами:

– Не знаю, Федор. Ей-богу. Но думаю я, сторонники из чернецов у нас там есть.

Ртищев и Мещеринов оказались у палатки воеводы.

– Я тебе послание от царя привез, Иван! – резко отрезал Ртищев.

– Гневается государь? – осторожно поинтересовался воевода.

– Пока нет, – обнадежил Мещеринова царский посланец. – Государь понимает, сколь сложна твоя задача, но отступать не велел.

Мещеринов аж охнул от таких слов. Сидеть ему на Соловецком острове, пока обитель штурмом не возьмет.

– На вот! – Ртищев протянул воеводе свиток с царской печатью на сургуче. Потом прочтешь, а там и что далее делать, подумаешь. В таких делах я тебе не советчик. Ты ж у нас воевода. – Ртищев весело рассмеялся.

Мещеринову ничего не оставалось делать, как согласиться с царским посланцем. Отогнув полог, воевода пригласил гостя вовнутрь палатки.

Усадив гостя в свое кресло, пока повар Фимка суетился с угощением, Мещеринов развернул царский свиток. Первые строки сразу врезались ему в глаза. Врезались каленым железом и запахом жженой плоти.

Царь писал: «Ежели ты, Иван, без нашего дозволения снимешь осаду с монастыря, быть тебе мертву».

Воевода скрутил свиток и сунул в кафтан. Деваться некуда. Тут или обитель падет, или ты к ангелам воспаришь. Ну а коли крыльев у него за спиной отродясь не бывало, то и к ангелам воспарить ему не судьба. Стало быть, нужно брать монастырь любым способом. Хоть пушками все стены разнести. Мещеринов помрачнел.

– Ты чего, Иван? – ободрил его Ртищев, заметив, как лицо воеводы почернело от горя. – На зимовку-то дозволил царь ходить. Снизу там, в углу приписано.

Мещеринов молчал.

– Пойдешь на зимовку в Кемь, – продолжал Ртищев, – набирай зарядов пороховых больше. Пушки, что есть в тех местах, забирай. Царь на то разрешение дал. Бей по стенам монастырским, что есть зарядов.

Ртищев налил вина в кружку и передал ее Фимке со словами:

– На вон, передай воеводе, а то совсем с лица спал, а нам еще воевать надобно.

Мещеринов одним глотком осушил бокал с вином и передал обратно Фимке. Ртищев начал рыться в карманах.

– Тебе вон царь жалованье за работу прислал. – Ртищев положил на стол увесистый кожаный мешок. – Там деньги. И золото, и серебро есть. Ежели сочтешь нужным, кого из стрельцов одаришь. Там на все хватит. А вернешься в Москву, еще три таких от государя получишь.

Мещеринов сквозь зубы улыбнулся.

– Деньги, оно, конечно, хорошо, – процедил он. – Деньги никогда не помешают. Оправдать бы делами столь высокий подарок.

Ртищев нахмурился:

– Неужели до сих пор не приметил, где у этого орешка слабая сторона?

Мещеринов налил вино из кувшина в два бокала и прищурил один глаз.

– Есть у меня, Федя, заметка одна. Верная.

Ртищев ухватился руками за бокал и потянул его в свою сторону:

– Чем мне государя обрадовать?

– Рано радовать! – недовольно отрезал воевода. – Дело сделать надо сперва.

Он осушил бокал и громко стукнул им о стол.

– Есть в монастыре лаз потайной, – продолжил Мещеринов. – А где, пока не знаю.

Глаза у Ртищева округлились.