Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Никитка с трудом поднялся по каменной лестнице, ведущей в подвал, где находилась монастырская поварня. Выстрелы пищалей на монастырском подворье стихли. Стрельцы, матерясь, вытаскивали из братского корпуса перепуганных насмерть монахов и выстраивали их в один ряд у западной стены.

Один из монахов (видать, не робкого десятка), воспользовавшись некоторой суматохой, решил бежать через Святые ворота. Он с силой оттолкнул от себя своего конвоира и, разорвав строй монахов, рванул к воротам. Стрелец, прогуливающийся по стене, услышав крики, тут же вскинул пищаль и, не задумываясь, всадил чернецу пулю промеж лопаток. Монах, издав хрипящий стон, рухнул на землю.

Из Северных ворот показалось сердитое лицо Мещеринова. Окинув подворье злым взглядом, воевода громко рявкнул:

– Кто палил?

Стрелец на стене, виновато пожав плечами, попытался оправдаться:

– Я, твое благородие. Чернец вон деру, как заяц, дал. Не сообразил я. По уставу и пальнул.

Мещеринов злобно зыркнул на стрельца, затем – на сжавшихся в кучу монахов, и плюнул на камни двора.

– По уставу он.

Никитка, увидев воеводу, быстро засеменил к нему. Мещеринов, заметив своего повара, очень довольного, судя по лицу, шагнул ему навстречу.

– Тебе чего?

– Вели, батюшка, отрядить помощников на кухню, – радостно пролепетал повар. – Жратвы в монастырских погребах немерено. – Никитка довольно развел руки в стороны. – Словно и не монастырь это вовсе, а двор царский. Все есть, чего душе угодно.

– Ты-то почем знаешь, как на царском дворе? – рассмеялся воевода. – Али бывал в Коломенском?

Никитка с хитрецой прищурился.

– Сам не бывал. Народ говорил, а я по делу своему поварскому запоминал.

– Ишь ты. – Мещеринов усмехнулся. – Примечал он. Бери трех чернецов. Готовь обед.

Никитка довольно облизнулся.

– Будет сделано, твое благородие.

Через два часа воевода Мещеринов, майор Келлен и старшина Степан сидели в монастырской трапезной, жадно поглощая жареную рыбу и гречневую кашу, щедро приправленную пряностями и большими кусками говяжьего мяса.

Первым поднял голову майор Келлен.

– Неужто это сам Никанор так чревоугодничал?

– Вряд ли, – усомнился старшина, поднимая взгляд на майора.

Мещеринов отбросил недоеденный кусок мяса на тарелку. Прожевав откушенное мясо, он громко рыгнул и довольно рявкнул:

– Для гостей дорогих берег архимандрит сие кушанье.

Майор Келлен, согласившись с воеводой, кивнул ему головой. Старшина Степан, обтерев руки от жира тряпицей, ухватился за стоящую подле него чашу с вином. Лукаво ухмыльнувшись, он поднял ее вверх и пробасил:

– Вот мы и есть гости дорогие.

Мещеринов, довольный его шуткой, глухо рассмеялся.

Никитка, ожидая дальнейших распоряжений, стоял, прислонившись спиной к одной из колонн.

– Может, пива монастырского желаешь, батюшка? – громко предложил он.

Мещеринов, довольно промычав, махнул ему рукой: тащи, дескать, свое пиво.

В трапезной, как и в церкви, всюду витал запах ладана, смешанный с запахами еще каких-то чудесных трав, но воевода, как и Келлен со старшиной, эти запахов не различали, так как по природе своей были привычны только к запаху пороха да горькой.

Большой резной аналой, что стоял сбоку стола и на котором каждую трапезу один из монахов читал из жития святых, Никитка куда-то унес, а сам стол накрыл черной бархатной скатертью. «И откуда черт все достает?» – удивлялся воевода, размышляя об усердии своего повара.

В трапезную поднялся один из стрельцов, приставленный воеводой к архимандриту в качестве караула. Лицо его, как и кафтан, было перепачкано какой-то сажей, неизвестно где им подцепленной. Стрелец быстро поклонился и, тяжело выдохнув, все же сбиваясь, отрапортовал:

– Удар у Никанора случился, насилу откачали.

Мещеринов помрачнел. Еще не хватало, чтобы Никанор Богу душу отдал без допроса. Государь недоволен будет. Хотя ему-то какая корысть? Все под Богом ходим, днем раньше, днем позже.

– Однако засиделись мы тут, – тяжело прохрипел воевода. – Надо бы нам и дела справить. Поди лекаря среди чернецов отыщи, – грубо рявкнул в ответ стрельцу Мещеринов. – Я скоро подойду. Не угробьте мне архимандрита раньше срока.

Кулаки воеводы так сильно сжались, что на лице выступили вены. Стрелец, расширив глаза, испуганно закивал головой и рванул на выход. Мещеринов грузно поднялся.

– Собираться надо! – пробубнил он, оглядев стол.

Келлен со старшиной уже закончили трапезу и, утерев платками губы от жира, терпеливо ждали приказа. За окнами трапезной разносились крики стрельцов, погоняющих не особо поворотливых монахов. Пару раз треснули выстрелы ружей.

Мещеринов, подняв глаза к расписанному ликами святых потолку, перекрестился и тихо прошептал:

– Не мы это начали, но, видит Господь, нам завершать.

Келлен и старшина также вслед за воеводой перекрестились и поднялись с деревянных лавок. Келлен, поправив на поясе ремень и туже подтянув пряжку, моргая голубыми глазами, уставился на Мещеринова.

– Что брать будем, воевода? – осторожно спросил он.

Старшина тоже перевел взгляд на Мещеринова. Воевода понял, о чем они спрашивают, и решил не огорчать соратников.