Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Симона быстренько растолкал спящего Хлыстова. Продрав от сна глаза, Хлыстов, так же, как и иноки, онемел от увиденного. Сам прежде, будучи конвоиром, он никогда за всю службу не ходил в дальние обозы с колодниками. Только сейчас Яков Хлыстов понял, как был добр к нему Господь, сподобив молодого царя на милость.

На глазах инока Симоны блеснули слезы. К нему тут же присоединился и Енакие.

– Да не ревите вы, как бабы! – буркнул на иноков Хлыстов.

То ли от крика Хлыстова, то ли от причитаний иноков проснулся и кучер, казавшийся на санях мертвым. Свое видение ситуации кучер сопроводил словами:

– Вот беда, трава-лебеда.

Затем он резко замолчал и уставился на зад своей кобылы.

Телега с иноками медленно догоняла обоз колодников. Дорога была одна. Сворачивать для объезда было некуда. Симона тотчас, суетясь, полез за подорожной сумкой, видимо, намереваясь скрасить участь какого-нибудь каторжанина, уступив ему свой сухарь.

– Куда? – резко остановил его Хлыстов. – Сухарем своим ты ему не поможешь. Сами-то что жрать будем в дороге? Ехать до Мезени, поди, еще долго. Правда, кучер?

Кучер обернулся и мерзко хмыкнул:

– Да не близко, барин.

– Какой я тебе барин? – зло цыкнул на него Хлыстов. – Сам едва в их число не угодил. Помогла Царица Небесная. – Хлыстов перекрестился.

– Еще денек да ночка! – добавил кучер. – А утром в Мезени будем.

Хлыстов согласно кивнул. Колодники были все ближе.

– Голодуют они, поди? – осведомился у Хлыстова Енакие.

– А как же! – тут же пояснил Хлыстов. – Это уж когда они к месту каторги прибудут, тогда, может, и харч по расписанию, и то не всегда.

Симона удивленно открыл рот.

– Это как же они без еды, да еще в колодках, столько идут?

Хлыстов потер ладонью бороду. Борода у Якова теперь поседела, и, переодень его сейчас в монашескую рясу, никто бы и не понял, кто перед ним, монах али бывший конвоир. Колодники, едва переставляя ноги, смотрели куда-то в синеющую даль. Их заросшие волосами головы и бороды тихо подергивались в такт их движению. Конвоир, закинув пищаль за спину, не обращал на каторжан никакого внимания, насвистывая только ему одному известную мелодию.

Поравнявшись с серединой колонны, Симона все же изловчился сунуть в руку какому-то каторжанину свой последний сухарь, несмотря на строгий запрет Хлыстова.

Конвоир, шедший позади, тут же бросился к кобыле и ухватил ее за поводья.

– Чаво порядок нарушаете? – выругался он. – Али не знаете, что каторжным давать харч со стороны не велено?

Глаза конвоира злобно сверкнули.

– Велю вот сейчас вас выпороть.

Симона от испуга глубже вжался в клок сена на телеге. Ярость конвоира ему была совсем непонятна. Вроде и те и другие – православные, а относятся друг к другу хуже собаки. Убыло у того конвоира, что ли, ежели каторжный лишний сухарь сгрызет? Чай не своей пайкой поделился.

По колонне разлетелся строгий окрик впереди шагающего караула. Колодники, сталкиваясь друг с другом, остановились.

– Ну, чего там еще?

К саням широким шагом устремился старший конвоя. Иноки, перепугавшись не на шутку, начали креститься.

– Говорено вам было не лезть к каторжным, – выругался Хлыстов.

Но было уже поздно. Старшина конвоя, дородный детина в красном стрелецком кафтане, словно туча навис над телегой.

– А ну, кто такие? – грубо рявкнул он, перехватывая поводья лошади у своего подчиненного.

Яков, тяжело выдохнув, полез в сюртук за царской грамотой об освобождении. Енакие и Симона глубже натянули на лоб свои черные клобуки и отвернулись в сторону.

– Вижу, что чернецы! – сквозь зубы процедил старшина. – Указ о конвойной государевой службе слыхали?

Иноки, не пытаясь оправдываться, дружно кивнули. Хлыстов протянул свою бумагу и медленно слез с саней.

– Прости чернецов, барин, – тихо попросил он. – Люди божьи, полны милосердия.

Старшина недовольно хмыкнул, но все же смягчился. Пробежав глазами по бумаге Хлыстова, согласно кивнул.

– Впредь больше не озорничать! – погрозил он инокам пальцем.

– Не будут они! – клятвенно уверил его Хлыстов.

– Далеко ли до Мезени вашей? – спросил старшина.

Хлыстов помотал головой.

– К утру будем на месте.

– А потом куда? – осведомился старшина.

Хлыстов пожал плечами.

– На службу, может, вернусь, ежели воевода назад примет.

Старшина, окинув Якова пристальным взглядом, цокнул языком.

– Ну, ежели не возьмет, приходи ко мне, – посоветовал старшина. – Мне люди завсегда нужны. – Старшина пригладил пальцами усы и хрипло добавил: – После раскола этого гонят людишек на каторгу почитай каждый день. А их все больше становится. Вот, к примеру, этот.

Старшина вырвал из строя здоровенного парня с черным лицом. Волосы каторжанина почти полностью закрывали его глаза.

– В Москве каторгу отбывал. И кормили его, и поили. Чего не работалось дурню?

– За что его? – поинтересовался Яков.

Старшина недовольно хмыкнул и дернул колодника за рваный рукав.

– Государя нашего поносил, своих братьев каторжан притеснял. Негодный совсем работник, – заключил старшина. – Вот клеймо поставили, чтоб не убег.