Читаем Раскольники онлайн бесплатно

Иудка Иванов вместо поморского парня Макара, ставшего к тому времени неплохим стрелком с помощью шведов, нашел себе дружка – чернеца Феоктиста, которого он величал просто Феокстом. Феоктист, чернец росту малого, черноволосый, с большой родинкой над верхней губой, был недоволен властью Никанора и келаря Азарии. Размышлял он следующими образом: «Если бы не упрямство архимандрита и келаря его, то быть бы Соловецкому монастырю в царской милости. Взять ту же Кирилло-Белозерскую обитель. Смирились же, приняли новые книги. Не пошли против власти государя. И все у них по чину. И монахи не голодают, и службы все справно ведут. За что Соловецкой обители такое наказание?» Мысли о том, чтобы воевода московский поскорее взял бы приступом обитель, не вызывали у Феоктиста столь яростного отторжения, как при первом появлении стрельцов у ее стен.

С каждой зимой чернец все больше укреплялся в мысли, что так продолжаться вечно не может. И послушник Иудка его мысли поддерживал, но о том, что сам Мещеринов Иудке наказ дал, Иудка предпочел молчать. Мало ли, обмолвится чернец среди монахов, быть тогда ему, Иудке, битым и со двора обители прогнанным.

Иудка терпеливо ждал своего часа. На стену в караул Никанор Иудку не допускал, но и от тяжкого труда при портомойне освободил. Мыл Иудка в поварне большие железные чаны, чистил сковороды, носил на хребте мешки с продуктами из монастырских подвалов.

В один из дней после вечерни, когда иноки устало разбредались по своим кельям, Феоктист покликал Иудку из поварни. На вечно хмуром лице Феоктиста висела самодовольная ухмылка, явно говорящая о том, что тот стал обладателем тайны невиданного масштаба, даже, может, даты самого второго пришествия Христа. Феоктист, прислонившись спиной к наружной стене поварни, повертел головой в разные стороны, боясь присутствия кого-либо из братии, которая может стать невольным свидетелем их беседы. Разговаривать в поварне, где еще оставалось несколько монахов, что возились с селедкой, плотно утрамбованной в деревянные бочки, Феокст опасался, и это было не лишено оснований.

Едва Иудка по каменным ступеням поднялся на монастырский двор, Феокст цепко ухватил его рукой за рукав рясы и потащил в одну из ниш в крепостной стене. Иудка осклабился. Дружок оторвал его от работы в самый неподходящий момент. После того как монахи достали бы сельдь из бочки и принялись ее промывать от соли, ему, Иудке, оставалось только ополоснуть ту бочку студеной водой и вытащить ее во двор для просушки. На этом послушание Иудки при поварне на этот день заканчивалось, и он мог смело отправляться в свою келью на отдых. Черт дернул Феокста оторвать его от работы.

Феокст продолжал лыбиться.

– Ну чего тебе? – уныло спросил Иудка.

Феокст согнал ухмылку с лица и тихо прошептал:

– Нашел я лаз тот, через который помор Макарка ранее из монастыря в мир ходил при осадах.

В глазах Иудки потемнело. Вот оно, решение всех его затруднений в мирской жизни. Долго он мечтал найти этот чертов лаз, про который знали многие монахи, но никто не знал, в каком именно месте он таится. Искать в монастырских стенах целенаправленно означало привлечь к себе внимание. А уж там монахи быстро донесут келарю, а тот, в свою очередь, Никанору. Строгий старик с него десять шкур спустит. А Феокст, эка вон, нашел.

– Кто еще про лаз знает? – спросил он Феоктиста.

Тот отчаянно помотал головой.

– Никто, мы да Макарка этот.

У Иудки засосало под ложечкой.

– А ты сам-то как узнал? – с придыханием выдавил из себя Иудка.

Феоктист довольно кивнул головой.

– Хотел Макарка в него пролезть, да шибко велик стал. Не по телу ему. Плюнул и воротился. Думает Макар, что только он один знает.

– Ну а ты-то как узнал? – Обезумев от прилива сил, Иудка ухватил за рясу Феокста и потянул на себя.

– Я рядом был, – тихо заверещал Феокст. – Случайно увидел, как Макар у лаза своего вошкается.

Иудка совсем озверел и еще сильней вцепился в Феоктиста.

– Идем, покажешь мне! – захрипел он.

Феокст шарахнулся от страха. Он никогда не видел своего дружка таким взбудораженным.

– Обожди! – заверещал Феокст, освобождаясь от рук Иудки. – Вечер еще. Как стемнеет, пойдем.

Иудка, едва успокоившись, согласно кивнул. Он сел прямо на камни двора, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Из поварни поднялись двое монахов, весело улыбаясь. Заметив сидящего в нише стены Иудку, они перекинулись несколькими фразами, из которых следовало, что работа в поварне оставила Иудку совсем без ног, и он, не сумев добраться до своей кельи, бессильно завалился спать прямо у стены. Никанору вряд ли такое понравится, и он обязательно пришлет Иудке помощника.

Но, несмотря на свой, казалось бы, обессилевший вид, Иудка не собирался долго сидеть у стены. Монахи из поварни исчезли, и Иудка, приоткрыв веки, лукаво улыбнулся Феокстисту, чем вызвал его неподдельное удивление.

– Кажется, тебя тяготит жизнь монаха на самом краю земли? – тихо произнес послушник.