Читаем Раскольники онлайн бесплатно
– Помоги, отец родной, – запричитал. – Народец пустозерский Христову церкву стороной обходить стал. По углам таятся. А у меня четверо детишек. Кормиться нечем. Попадья все, что из Москвы привезла, продала, а в кармане шиш. Только ветер свистит.
– Да как же я к тебе в храм-то, батюшка, их силой сгоню? – взмолился воевода Неелов. – Прикажешь мне в ворота церкви караул стрелецкий поставить да по головам со списками сверять?
– Не надо списков! – взвыл отец Александр. – Что на службы народ пустозерский ходить перестал, причина есть.
Неелов призадумался.
– Садись-ка ты, батюшка, за стол да причины мне свои изложи по порядку. Верно молвишь, негоже церкви православной пустой стоять.
Отец Александр скромно присел на конец лавки.
– Чего жмешься с краю? – недовольно буркнул воевода. – Садись как положено пастырю. В твоих словах, как и деле, сила должна быть. Что прав ты. А ты как ребятенок пугливый, вот люди и разбежались, что силы за тобой не чувствуют.
– Да какая сила в служителе Божьем! – взревел поп. – Ты погоди, батюшка, браниться-то!
Но Неелова было уже не остановить.
– Машка! – громко рявкнул он. – Тащи на стол горькую и закуски нам.
В пристенке загремела посуда. Отец Александр тяжело вздохнул и, глядя на красный угол, перекрестился.
– Правильно делаешь, что крестишься, – рассмеялся воевода. – С моего застолья на своих ногах никто не уходил.
– Так как же это, батюшка? – запричитал священник. – Завтра утром служба, супруга, опять же, потеряет.
Неелов приложил по столу кулаком.
– Ты вопрос ко мне пришел решать али как? Помощи ищешь, а сам от помощи уклоняешься.
– Так горькая же…
– А тебе привыкать, что ли, святой отец? Поди, бочка хереса в подвале всегда стоит.
Неелов налил полные стопки водки и ухватил с тарелки соленый огурец.
– У нас все по-простому, святой отец, – напутствовал он.
Поморщившись от крепости налитого напитка, отец Александр ловко подхватил с тарелки соленый капустный лист.
– Ну, выкладывай мне свои соображения, отец Александр.
Поп поморщился.
– Это они все, попы каторжные.
Неелов чуть не подавился.
– Ты с чего решил так?
Отец Александр после выпитой стопки осмелел.
– Вы же их, батюшка воевода, по домам посадских расселили, еретиков этих. Что они там в головы прихожан вложили, один Бог знает.
Неелов ухватил ручищей горлышко бутыли и звонко рыгнул.
– Хорошо бы следствие учинить, батюшка, – предложил отец Александр.
Неелов выпустил стакан из рук и расхохотался.
– Следствие, говоришь? Так они уже под следствием, а что у посадских столуются, так острог новый им еще не достроен. Как поставят мужики острог, так всех их туда и отправим.
– Долго ждать-то острога нового? – осведомился отец Александр.
– Потерпи, отец родной, – успокоил собутыльника Неелов. – Скоро уже. Мужички вон лес на задах валят. К осени со строительством закончат.
– А мне-то что теперича делать? – взвыл поп.
Неелов отправил очередную стопку горькой в рот и хлопнул ладонью по тяжелым доскам стола.
– Отправлю завтра людей по избам. Глядишь, и примолкнут твои московские попы. Ты пей, отец Александр, – настоял воевода. – Все легче будет.
Дорога до Мезени была скудная. Все елки низкорослые, где березки кривые. Одно слово – север. Русский Север на красоту для глаз скуп, а на дух человеческий богат. Иначе и не выжить на нем. Где молитвой святой, а где через силушку, с матом. Слабых сломает, сильных укрепит.
Сани с пегой кобылой едва ползли по бескрайней запорошенной пустоши. Позади саней гремело деревянное ведро с брошенным вовнутрь ковшом. Кучер не то спал, не то вовсе умер от дальности пути. Его грубо сколоченная фигура в сером сюртуке словно повисла на вожжах. С саней казалось, что не кучер управляет кобылой, а кобыла им правит, потому и качает его, словно коч на волнах.
В санях, развалившись на сухом сене, сладко дремал бородатый мужик с соломиной в зубах. Изредка он вздрагивал во сне, отчего соломина выпадала, но монах в рясе, сидевший тут же, рядом, на телеге, ловко подхватывал эту соломину и вставлял обратно мужику в рот.
Так продолжалось уже несколько часов. Поначалу двух монахов, сопровождающих мужика, это веселило, но потом наскучило, и они, прошептав губами молитву, отвернулись от него, предпочтя любоваться безжизненным белым пейзажем. Телега перевалила один пригорок, затем медленно заползла на другой, и только с вершины второго пригорка монахам открылась не совсем приглядная картина.
Внизу по заснеженным пригоркам медленно тащился санный обоз с колодниками. Каторжане, те, что шли пешком, едва переступая с ноги на ногу, падали друг на дружку, ломая походный строй, чем немедленно привлекали к себе внимание конвоя. Конвоиры прикладами пищалей быстро восстанавливали подобие порядка, закидывая в сани тех, кто уже не мог идти сам, и каторжный обоз вновь двигался дальше.
– Царица Небесная! – пролепетал Енакие. – Это куда же их, сердечных?
