Читаем Раскольники онлайн бесплатно
Месяц упрямо разглядывал темные тени, сгрудившиеся у дровяника. Мороз крепчал, затягивая окончательно и без того малые окна избы Якова. Дверь в сенях заскрипела, и жена Якова, кутаясь в непомерно большую шубу мужа, звонко крикнула:
– Яков!
Хозяин виновато пожал плечами. Разбойники, лихо ухмыльнувшись, толкнули его по направлению к дому.
– Иди и делай, как велели, – напутствовали они. – Иначе хуже будет.
Яков, тяжело выдохнув, ухватился руками за санки и поплелся домой. Он уже не слышал, как скрипит под его валенками снег, как хлопнула дверью, возвратившись в избу, жена.
Разбойники еще немного постояли у поленницы, провожая Якова пристальным взглядом, и растворились во мраке ночи. Им больше от него ничего не было нужно. Записки, которые караульный должен будет отправлять голубиной почтой, ему всунет протопоп во время его смены.
– Дело сделано, батюшка Аввакум, – виновато пробубнил один из разбойников.
Лихая ватага скоро прыгнула в сани, запряженные пегой кобылой, дернула вожжами и тихо покатила по заснеженной дороге. Следы саней в скором времени занесло снежной вьюгой.
Едва Пустозерские пустоши покрылись рваными черными проталинами и на опушках вечнозеленых лесов вылезли белые подснежники, воевода Неелов решил сам лично учинить осмотр узников. В воздухе запахло весной. Зачирикали на скатах крыш и ограде деревянного острога задиристые воробьи. Изможденные узники потянули сквозь маленькие оконца к теплому солнцу исхудалые руки.
Караульные стрельцы, лихо выпятив вперед грудь, щурясь и моргая, наблюдали, как воевода Неелов неторопливо прогуливается вдоль срубов по сырой земле. Узники срубов стихли, ожидая, какой сюрприз приготовил им царский воевода. Однако воевода не спешил раскрывать своих секретов. Караульным стрельцам его неспешность тоже начала вставать поперек горла. Чего ходит, чего удумал?
До воеводы дошли вести из Мезени. Отписал тамошний воевода, что сыновья Аввакума от отца своего отреклись и покаялись. Неелов размышлял, сообщать ли об этом протопопу Аввакуму. Куда как тронется умом протопоп? Воевода почесал затылок. Ему-то что с того, что тронется протопоп? Главное, чтобы не убился. Наказ царя был живым держать. Он и держит. Следит. В новом остроге узников по отдельным срубам рассадил. Споры между узниками прекратились. Тихо сидят.
Аввакум подтянулся к оконцу темницы.
– Что, презренный, жизнь свою грешную шагами меряешь? – хриплым голосом вопрошал он.
Неелов повернул голову к одному из срубов, откуда только что донесся голос.
– Дни твои считаю, протопоп, – ухмыльнулся воевода. – Каждый шажок – день, разворот – полдень.
– Может, супруге моей Настасье Марковне письмо передашь, аспид, грех свой замолишь?
– Вот еще! – фыркнул Неелов.
Услышав про письмо, Яков Хлыстов помрачнел. Он хорошо помнил, с чем к нему лихая ватага в канун Рождества приходила. Знать, и его измене черед пришел. Хотя какая уж тут измена. Ранее-то Аввакумовы письма самому государю передавали, а последние письма воевода запретил. Хулы напрасной много протопоп на государя возводит, а он все же помазанник Божий. И не попу раскольному его укорять.
Тогда, после Рождества, Яков твердо решил, что ежели Аввакум родным весточку отправит, то возьмет он грех на душу. Не за-ради попа страдает – за семью. Хлыстов приосанился и крепче прижал руки к полам кафтана.
Неелов сердито посмотрел в сторону караульных и, сложив руку в кукиш, протянул ее в сторону Аввакумова узилища.
– Шиш тебе, протопоп! Впредь язык за зубами держать будешь.
Хлыстов выдвинулся немного вперед и осторожно спросил:
– Жечь письма-то Аввакумовы?
Воевода, заметив интерес караульных к этому делу, шагнул к строю и строго произнес:
– До высочайшего изволения. – Он утер нос и пробурчал: – Проще сказать, царь сам, ежели надо, за письмами пошлет.
– А ежели не пошлет? – поинтересовался другой караульный.
Воевода крякнул от неожиданности. Он, широко шагая, направился в конец строя караульных и остановился напротив молодого рыжего стрельца. Караульный тут же потупил взор и втянул голову в плечи, но воевода быстро вытянул ее обратно, ухватив караульного за ухо.
– Ежели царь не пошлет, так и не надо. Письма от еретиков не брать. Никаких.
– Да у них и бумаги-то нет, – вступился за молодого караульного Яков.
– Тем лучше! – ухмыльнулся Неелов. – Ежели потребуется, то государь сам изволение даст доставить перо и бумагу для ответа.
Из сруба послышался хриплый кашель. Воевода обернулся.
– Один из них очень болен и до лета не протянет, – разочарованно произнес он.
– Аввакум, – предположил Яков.
Неелов безразлично махнул рукой.
– Какая, к черту, разница кто! – прошипел он в завершение.
– Я докладывал тебе, ваше благородие, что у узников очень плохие условия, – выпалил Хлыстов.
