Читаем Раскольники онлайн бесплатно
При упоминании святого Зосимы Никанор вспомнил про приблудного к монастырю разбойника Зосима. Разбойник разбойником, а какое имя славное носит. Не зря его разбойное ремесло в обитель привело. Хватит ему в келье прохлаждаться. Ежели Елеазар сумел привить ему частицу Божьего духа, так никуда она от него и не денется. Пускай обители в ратном подвиге послужит.
Никанор хитро улыбнулся. Братия, заметив улыбку архимандрита, повеселела.
– Алексий. – Никанор поманил пальцем одного из монахов. – После трапезной ступай в келью к Елеазару и покличь мне отрока Зосима.
Монах еле заметно кивнул.
– Ну а вы чего приуныли, чада мои? Чего же ложки на столы опустили?
Никанор подошел к каждому столу и перекрестил его.
– Ешьте больше. Набирайтесь сил. Один штурм мы отбили. Не один еще будет.
Никанор улыбнулся. Ежели ему удастся вселить в сердца насельников отвагу, значит, не бывать монастырю под патриаршей ересью.
– Надобно нам, братия, стены в монастыре осмотреть. Коли где хлипко, подлатать, пока эти нехристи назад не вернулись. Прости, Господи! – Никанор перекрестился и вышел из трапезной.
По пути архимандрит встретил келаря Азарию, которого он тут же увлек за собой на осмотр поврежденных выстрелами стрелецких пушкарей стен. На колокольне Троицкого собора отгремел колокол, и братия, к тому времени окончившая скудную трапезу, гурьбой высыпала к монастырским стенам.
– Тащите ведра, братие! – указывал келарь. – Будем мешать раствор.
Никанор, осмотрев запоры и петли ворот, покачал головой.
– Совсем худы! – прохрипел архимандрит.
– Может, совсем заложить Святые ворота? – предложил возникший за спиной Никанора Азария.
Архимандрит выпрямился и посмотрел на монастырский двор. Монахи, согнувшись в три погибели, таскали на деревянных носилках тяжелые камни. Никанор отрицательно помотал головой.
– Не выдержат братия. Слишком тяжела ноша для божьих слуг.
Азария нахмурил брови и через зубы буркнул:
– Пока сдюжили, владыка, и дальше смогут. Выбора-то у нас нет.
Никанор согласно кивнул:
– Верно говоришь. Выбора у нас нет. Не пощадит обитель царев посланник.
– Что делать-то будем, владыка? – Азария вопросительно уставился на Никанора.
– На милость Господню уповать! – пробубнил архимандрит.
– Владыка! – За спиной архимандрита, словно гриб, вырос Зосим.
– Вижу, что явился, – довольно пробубнил Никанор.
Архимандрит протянул кисть руки. Приложившись, Зосим, не моргая, уставился на Никанора.
– Звал тебя владыка! – пояснил келарь.
Зосим усмехнулся:
– Инок, пока бежал, трижды запнулся и упал. Видать, дело важное. Я не медлил.
Никанор, смягчившись, произнес:
– Сыщи телегу с кобылой да бери с собой двух иноков.
– Это еще зачем? – удивился Зосим.
– Ступайте в лес! – велел архимандрит. – Свалите сосенок, что потолще, да в обитель тащите.
Келарь, словно вторя словам Никанора, грозно зыркнул на Зосима.
– Ворота подпереть надобно. Не ровен час петли вылетят.
Зосим пожал плечами:
– Ну надо так надо. Сделаю, владыка.
Подтянув голенища сапог, Зосим весело пошагал вглубь монастыря. Через некоторое время до слуха Никанора донеслись громкие ругательства, погоняющие кобылу.
– Сквернослов! – поморщился келарь.
– Дело, главное, знает, – поправил его архимандрит.
– Дай Бог, – согласился Азария.
Летний день на Русском Севере длинный: пока с заботами управишься, семь потов сойдет. Никанор отправился осматривать иноческую работу.
– Вроде ладно все, – пояснял по пути Азария. – Тут камень выбило, иноки кирпичом заложили. И вот здесь камень вставили.
– Ладно сделали, – согласился Никанор. – Да только не в латании в стене дыр задумка моя была. – Архимандрит остановился, оперся всем телом на посох.
Азария слышал, как дыхание Никанора срывалось, грозясь перейти в кашель.
– Задумка? – удивленно повторил за архимандритом келарь.
Никанор выпрямился.
– Задумка! – гордо буркнул он.
– В чем задумка-то? – переспросил Азария.
– А в том, что не стены слуг царских сдержат, а дух монашеский.
Тут до келаря дошло, для чего Никанор выгнал монахов стены чинить. Не было в том реальной надобности. Стены, они что – камень да раствор. Дух монашеский – вот что в крепости держать нужно. Не будет у монахов воли стоять супротив – сгинет обитель. Келарь Азария долго смотрел вслед удаляющейся фигуре архимандрита. Пока жив Никанор, стоять обители.
Вдоль западной стены, едва переставляя ноги, тянулась кобыла, рядом с ней важно шествовал Зосим, приглядывая за привязанными к упряжи стволами недавно срубленных деревьев. За Зосимом устало плелись двое иноков, искоса посматривая друг на друга и кобылу.
– Ничего, братие, – ободрял их Зосим, – сейчас бревно обтешем – и на сегодня шабаш.
После вечерней трапезы и молитвы архимандрит Никанор заперся у себя в келье и открыл настежь окна. Вечер расстелил кровавое полотно над гладью Белого моря, и на Соловках воцарилась непроницаемая даже для криков чаек тишина. С леса полз холодный туман, окутывавший стены и башни монастыря. Караульные ежились от ночного холода, сильнее укутываясь в овчину.
– Скоро зима придет, – буркнул себе под нос Никанор.
