Читаем Раскольники онлайн бесплатно
– Знает мальчонка один, Макаркой кличут, – добавил воевода. – Из здешних, поморских он.
Царский посланник присвистнул:
– Вот же как.
Мещеринов кивнул.
– Только, как осада началась, ушел он с отцом на материк. Скорее всего, в Кемь. Собираюсь за мальчонкой этим корабль со стрельцами в Кемь отправить.
Ртищев улыбнулся.
– Ты стрельцов-то не спеши отсылать на материк. Коли мальчонка местный, из поморов, я тебе его на обратном пути из-под земли вытащу.
Фимка притащил на стол жареную курицу и два кувшина клюквенного морса.
– Хорошо у вас тут, – довольно заметил Ртищев, расстегивая ворот рубашки. – Комары только, да мошкара злая.
– Ну так Север же… – Воевода пожал плечами. – Дозволь спросить, Федор? – осведомился Мещеринов. – Отчего щедрость такая?
Ртищев шлепнул ладонью комара, усевшегося ему на шею, и вдумчиво разъяснил:
– Одному государю служим, Иван. Его душевное спокойствие – наша общая забота. Его беда – наша беда.
Мещеринов согласился со словами Ртищева.
– То верно, Федор. Помощь и услугу твою принимаю. Жду возвращения ладьи с мальчонкой этим, Макаркой.
– Ну, это, Иван, не сегодня будет, – осадил воеводу царский посланник. – Может, и не сыщем мальчонки-то. Сгинет на просторах Московского царства. Русь, она теперь ой какая большая. – Ртищев показушно развел руки в стороны. – Потому пойдем, покажешь мне, а моими глазами царю, как у тебя здесь все устроено.
Ртищев и Мещеринов вышли из палатки. Северный день сиял холодными прозрачными небесами, которые лишь изредка прорезали тонкие невесомые облака, похожие на гусиные перышки.
У кучки стрельцов, сгрудившихся у полевой кухни, Ртищев заметил двух чернецов в темных рясах и парня в широкой рубахе.
– А это кто, Иван? – Ртищев указал на монахов, протягивающих стряпчему свои глиняные миски.
Мещеринов махнул рукой.
– Монахи из монастыря, вчера вышли. Утверждают, что мятежный архимандрит Никанор бунт учинил.
– Ну, так это нам и без них известно, – рассмеялся Ртищев. – Может, еще что говорили? – поинтересовался царский посланец.
– Говорили, – утвердительно заметил воевода. – Только не они, а вон тот парень в рубахе.
– Что говорил? – осведомился Ртищев.
– Тайн у меня от тебя нет, – задумчиво ответил воевода и повторил слова Ртищева об одном деле. – Про лаз тайный и про мальчонку Макарку я у того послушника Иудки Иванова справился. И подумал тут давеча накануне твоего приезда.
Ртищев задергался от нетерпения услышать, что же придумал в этот раз воевода. Мещеринов продолжил:
– Хочу послать этого Иудку обратно в монастырь с покаянием к архимандриту Никанору. Пускай поживет неделю в обители, а ночью ворота в монастыре стрельцам моим отопрет. В награду мешок монет дам и в Кирилло-Белозерскую лавру устрою. Помощником келаря. Всегда при жратве, и у братии монастырской почет.
Ртищев аж крякнул.
– Это ты ловко придумал, Иван. А ежели не поверят Никанор и Азария?
Мещеринов скривил лицо:
– Не поверит, так и черт с ним. Деваться-то некуда. Что с Иудкой этим архимандрит сделает, мне без надобности знать.
Ртищев охотно согласился.
– И имя у него соответствующее, – добавил воевода. – Пошли, Федор, к северной стене, – предложил он, ловко подхватив Ртищева за локоть.
Земляные накаты стрельцы и наемные работники насыпали почти вровень с бойницами западной стены, так, чтобы немногочисленные пушки могли бить почти прямой наводкой по стене. Копать пришлось слишком много. Западная и северная стены монастыря высотой были под пятнадцать аршин. В накатах рыли укрытие для пушек и укрепляли борта наката от осыпания земли длинными решетками из ивовых прутьев.
Мещеринов приказал ставить накаты основательно и надолго. Если ствол укрытого в накате орудия поднять на целую пядь, то ядра со свитом перелетали стену и падали прямо на центральный монастырский двор, убивая и калеча монахов, таскающих из подвалов на стены огневой запас.
Была в войске воеводы Мещеринова и одна настоящая осадная мортира. Привезли ее на Соловки еще в первую кампанию Волохова, но, так и не найдя применения, бросили возле пристани. Царь грозил, что сошлет Волохова воеводой в самое захолустье Русского царства, коли мортиру ту, что царь Алексей Михайлович привез с Ливонской войны, воевода бросил бесхозной на Соловецком острове.
Ртищев уговорил царя, что в новой экспедиции к мятежной обители следующий воевода обязательно употребит ее именно по назначению, а потому не стоит так государю гневаться.
Пушкари Мещеринова не стали себя утруждать установкой мортиры на деревянный лафет, который также с трудом пытались затащить на накат, а просто взяли и зарыли ее тут же, на накате, под углом, оставив снаружи только ствол и фитиль. Первый выстрел с грохотом снес один из зубцов на стене, покалечив и убив осыпавшейся кирпичной крошкой несколько монахов. Однако, когда посчитали запасы пороха и сколько нужно для следующего выстрела, Мещеринов дал пушкарям отбой.
Мортира очень понравилась Ртищеву, особенно тот урон, что орудие наносило монастырю, но ее прожорливость заставила отложить следующий выстрел, пока с материка не прибудут новые корабли.
