Читаем Раскольники онлайн бесплатно

В Никольской башне наверху горел свет. Стрельцы тоже обратили на него внимание, но особого значения не придали. Горит и горит, бог с ним. Но свет на Никольской башне горел не случайно. Архимандрит Никанор, затаив хриплое старческое дыхание, с надеждой смотрел на простирающуюся перед ним мглу. Отблески костров караульных были так слабы, что Никанор совершенно не замечал их. Его взгляд был устремлен на северо-запад от монастыря, туда, где за высоким земляным валом воевода Мещеринов и старшины стрелецкого войска поставили себе на зиму избы. Туда же сейчас ушел Зосим с двумя послушниками. Сумеет ли Зосим пленить самого воеводу или ляжет там вместе с послушниками, Никанор не знал. Сейчас он полностью положился на волю Господа и тихо ждал.

Стоявший позади келарь не тревожил его досужими размышлениями. Азария не меньше архимандрита надеялся на успех вылазки. Если Зосим не сумеет достать воеводу, то и келарство его в Соловецкой обители закончится. Азария тихо сопел, выглядывая из-за плеча Никанора. Изредка келарь опускал взгляд вниз и видел, как дрожат руки архимандрита, сложенные у него за спиной.

«Волнуется владыка, – размышлял келарь. – Жизнь свою и жизнь соловецкого монашества доверил сейчас всего трем послушникам». Азария, как и Никанор, ожидал выстрелов с той стороны. Ну не может такого быть, чтобы лазутчики скрутили воеводу без единого выстрела. Чай, не мальчонка, да и у избы своей Мещеринов непременно караул поставил. Не мог не поставить. Он бы, келарь Азария, будь он на месте воеводы, не один бы поставил, а целых два. Да чтобы вокруг избы ходили, сменялись на посту каждый час.

Ветер приносил в башню тихое и почти убаюкивающее завывание. Азария зевнул.

– Тихо пока, – произнес полушепотом Никанор.

– Не добрались еще, – простонал Азария.

– Будем ждать! – резко ответил архимандрит. – Не могут они ни за что сгинуть.

Зосим осторожно поднял голову, чтобы осмотреться. Костер караульных остался справа. Впереди шагов на пятьдесят стояла палатка, в которой едва мерцал тусклый свет. Позади палатки стояла изба, крытая сосновым тесом. Из трубы валил густой белый дым. Сквозь небольшое слюдяное оконце мелькали темные фигуры и звенели гусли.

– Пирует воевода, – прохрипел один из послушников, подползая к Зосиму. Он приподнял голову и принялся вслушиваться в мелодию.

– Запретил царь гусли-то, – усмехнулся Зосим. – А воевода вон не брезгует.

– А чего ему брезговать-то? – скривился послушник. – Царь далеко, авось не прознает.

Стряпчий Никитка сгреб все тарелки в одну плетеную корзину и убрал со стола все ненужное. На крытом белой скатертью с красными узорами столе тотчас взгромоздились три штофа вина, разлитых в круглые бутыли из непрозрачного стекла, несколько глубоких тарелок с малосольными огурцами, нарезанный тонкими ломтиками свиной окорок и сало.

У входа в избу на деревянной скамейке, широко расставив ноги, восседал гусляр воеводы Мещеринова Игнат Рябов, важно перебирая тонкими пальцами туго натянутые струны. Рядом с гусляром Игнатом Никитка спешно установил табурет и водрузил на него шкалик с водкой и огурцом. Воевода Мещеринов, не обращая внимания на усердие гусляра, посвящал в свои дальнейшие планы майора Келлена и стрелецкого старшину Степана.

Слухи о богатстве Соловецкой обители ходили в народе нешуточные, и вот теперь все это богатство у их ног лежит и дожидается.

– Государь наш Алексей Михайлович сказал мне: богатством монастырь сей изобилен будет, а казна наша пуста для ратных дел. За казну, Иван, головой ответишь!

Келлен залпом осушил рюмку и, засунув в рот огурец, пробубнил:

– Так то царево теперь добро, выходит?

Старшина Степан, криво усмехнувшись, подмигнул ему.

– Может, и нам краюха достанется.

Они тут же в оба глаза уставились на Мещеринова. Воевода прищурился.

– Краюха, говорите?

– Ну, – промычал Степан. – Возьмем немного с Никанорова добра. Остальное в казну сдадим.

Келлен и старшина весело закивали головами.

– Вы пейте, други, пейте! – наставлял гостей воевода. – Игнат, ты чего корову за хвост тянешь? – рявкнул Мещеринов. – Играй нам веселей.

За печью загремел посудой Никитка.

– Степан, – пробубнил воевода, – ты сходи глянь-ка, проверь – не спит ли караул?

Старшина вопросительно уставился на Мещеринова.

– С чего спать-то караулу, батюшка?

Мещеринов ухватился за левую половину тела.

– Да на сердце неспокойно мне что-то. Тянет и тянет.

– А ты выпей еще! – настоял Келлен. – Грусть-тревога и уйдет.

Мещеринов ударил стопкой по столу.

– Да пил уже. Не меньше вашего. А оно все ноет и ноет. Никак Никанор нам подлость какую удумал…

Воевода пристально уставился в оконце.

– Да какую еще подлость, Иван? – рассмеялся старшина.

Келлен пожал плечами, совершенно не понимая, какую подлость может иметь в виду их воевода. Монастырь крепко осажден, да так, что полудохлая мышь не проползет мимо караула. В карауле стрельцы, люди надежные, не раз вместе с ними смерти в глаза смотрели.

– Пустое это, воевода, – изрек старшина. – Накручиваешь ты себя, Иван.

Мещеринов опрокинул еще одну стопку.

– Ты глянь-ка, Степан, на Никольскую башню.